– Я и не пытаюсь следовать каким-то там предрассудкам… Быть может, я и шел-то к вам, влекомый естественными побуждениями, теми же, что руководят кое-кем другим…
– Вы правду говорите?
– Ну, разумеется, – кивнул он, внутренне удивляясь той циничной легкости, с которой это говорил.
– Не вижу никаких препятствий, – сказала девушка просто. – Вы мне нравитесь, Николай, к тому же товарищи дают о вас самые благоприятные отзывы… Какие могут быть церемонии между соратниками по борьбе? Я вас жду вечером, договорились?
– Почту за честь.
Она поморщилась:
– Николай, отвыкайте все же от прежних оборотов речи. Какая пошлость… Вам следует быть естественнее. Понятно?
«Ах ты…» – потерянно подумал Сабинин, а вслух сказал:
– Вы очаровательны, Катенька. И желания во мне кипят, честно признаюсь…
– Вот это – другое дело. Постучитесь ко мне часов в десять вечера, я буду ждать.
Мечтательно улыбнулась и пошла по коридору, чуть помахивая дамским ридикюльчиком, довольно тяжело мотавшимся в руке оттого, что там покоился предмет, слабо гармонировавший с обычными дамскими ридикюлями, – вороненый английский револьвер серьезного калибра.
Каковым эта девица, очаровательное, юное, зефирное создание, умела пользоваться, быть может, лишь немногим хуже Сабинина. Как же иначе, если именно Катенька, нимфа из хорошего семейства, не далее как этим апрелем жахнула градоначальника в одной из центральных губерний – четырьмя пулями, практически в упор, да еще ухитрилась потом тяжело ранить двух нижних чинов жандармской команды и благополучно скрыться с места покушения…"
"Придется навестить ее вечером, ничего не поделаешь.
Со всеми проистекающими отсюда последствиями. На душе чуточку мерзко от предстоящего – унизительно и противно чувствовать себя одним из череды, уж он-то успел за эти дни изучить Катенькины нравы, но ничего не попишешь, есть секреты, к которым можно подобраться только через нее… Секреты Кудеяра нужно знать во всех тонкостях, поскольку они отнюдь не в равном положении: Сабинин перед ним, как на ладони, следовательно, нужно добиться паритета, как выражаются дипломаты…
Бросив письмо в ящик, он свернул налево и быстрым шагом достиг кафе пана Ксаверия, где по летнему времени с дюжину столиков вынесли на мостовую, под полосатую бело-желтую маркизу.
Кудеяр уже ждал его, попивая кофе с ромом по-польски.
– То же самое, – кратко распорядился Сабинин, кивнув расторопному официанту.
