Коли ватка в итоге так и не вспыхивала – изделие считалось доброкачественным.
Однако неугомонный товарищ Козлов однажды придумал довольно тяжкое испытание…
Он вошел в мастерскую своей обычной, слегка развалистой походочкой, одетый в новенький и элегантный, только что от хорошего лёвенбургского портного костюм. Подошел к столу, в своей обычной чуточку небрежной манере взял чей-то запальник, повертел. Обвел «студиозусов» взглядом, и в глазах сверкнула этакая дьявольская искорка…
– Ну-с, отлично, запальники проверены, я вижу… – сказал он небрежно.
– Теперь вот что… Разбейтесь на пары. Каждый в карман по запальнику – и шагом марш за город, на бывший артиллерийский полигон. Пешком, товарищи, пешочком… Я впереди, все остальные за мной. Дистанция меж парами – пятьдесят шагов. Всем ясно?
В подвале стояло угрюмое молчание.
– Значит, ясно, – усмехнулся Козлов. – Ну, быстренько! – сказал он и, сунув в карман один из запальников, такой же развалочкой вышел.
Чтобы попасть за город, на заброшенный полигон, нужно было пройти по городу верст пять – учитывая, что запальник может и полыхнуть прямо в кармане.
Прогулочка не из тех, что доставляют удовольствие…
На полигоне запальники бросали сначала запаянными, в каковом состоянии взрываться им не полагалось, потом – в боевом, открыв донышко.
Оказалось, что все это было лишь «первым курсом». Началось самое рискованное – самостоятельное изготовление взрывчатых веществ: пироксилина, «менделеевского пороха», динамита. Но самым вредным и опасным оказалось приготовление мелинита – той самой взрывчатки, что была изобретена скандально известным французским умельцем Тюрпеном, а во время русско-японской войны печально и широко прославилась под именем «шимозы».
Знакомый с «шимозой» отнюдь не понаслышке Сабинин хорошо представлял себе ее колоссальную взрывную мощь. Впрочем, о том же говорил и Козлов, требовавший от «студентов» особой осторожности. И все равно каждый, кто плавил в подвале особый состав, мог считать себя в процессе этого увлекательного занятия наполовину покойником.
В общем, накопленные в подвале запасы всевозможной взрывчатки были таковы, что уютный пансионат в любой момент мог взлететь на воздух в самом прямом смысле слова. На его месте осталась бы приличных размеров яма, а близлежащие доходные дома лишились бы всех оконных стекол до единого. От тех, кто имел бы несчастье находиться в пансионате в этот момент, не осталось бы ничего достойного упоминания и похорон.
