Сам он лишь однажды столкнулся с первым после Бога, направляясь на палубу для краткой рекогносцировки, – капитан, тучный и краснолицый, прошествовал мимо него, словно оживший монумент самому себе, сверкая галунами и позвякивая тремя медалями с профилем королевы Виктории, явно не собираясь уделять внимание такой мелочи, как не представленный ему по всей форме случайный пассажир. Судя по осанке, капитан мнил себя родней не менее чем герцогам, хотя, если разобраться, джентльменом наверняка был подмоченным, второсортным.
Иначе отчего стоял на мостике не пассажирского лайнера, а обычного сухогруза средней величины, к тому же замешанного в темные делишки с переброской оружия для подполья…
Как бы там ни было, а из каюты следовало выходить как можно реже, чтобы не столкнуться нос к носу с кем-то совершенно неожиданным. Следовало сидеть тихо, как мышка… до определенного момента.
Потому что его задача состояла отнюдь не в том, чтобы так и просидеть незамеченным до конца рейса. В некий момент предстояло предпринять нечто решительное… вот только что и когда?
Как только «Грейтон» подойдет к финским берегам, партия будет проиграна.
От финской полиции с ее пресловутой автономией, с коей чухонцы носятся словно дурень с писаной торбой, содействия ожидать нечего – не только не помогут, но еще и палки в колеса вставлять начнут. Куда уж дальше, если, по достоверным данным, полицеймейстер финской столицы Гельсингфорса[52] давал у себя приют одному из видных социал-демократов, будучи прекрасно осведомлен о занятиях своего гостя.
И ничего невозможно поделать с этим самым полицейским чином – автономия Финляндского княжества, близок локоть, да не укусишь…
Финский берег – это проигрыш. Старший помощник регулярно осведомлял его о местонахождении корабля, еще в первую ночь принес подробную карту, на которой отмечал карандашом маршрут. И Бестужев, будучи в навигации совершеннейшим невеждой, все же понимал: скоро судно достигнет той точки на воде, которую с полным на то правом можно по-сухопутному назвать развилкой: если повернуть вправо, приплывешь в Ревель[53] или Петербург, свернешь налево – направишься к Финляндии.
После прохождения этой развилки никаких шансов не останется вовсе. Впору прыгать за борт и плыть к близкому берегу, пока не ухайдокали те, что станут принимать груз."
"Но ведь не для этого он сюда проник?! «Грейтона» нужно привести в любой из российских портов, крайне желательно вместе с этой отбритой троицей.
