Может, у тебя перестали спрашивать про отца, но вот ко мне часто прибегают с вопросом, где же папа.
Бабушка встаёт на ноги и подходит к окну. Стоит спиной ко мне.
— А ты что отвечаешь им?
— То же самое, что и ты. Чаще всего меняю тему, — разворачивается. — Познакомь детей с Виктором, Маша. Он имеет право...
— Потерял тогда...
Бабушка больше не комментирует мои слова, а я, встав, иду в душ. Под струями воды долго думаю, да, вспоминаю прошлое. Тот день так и стоит перед глазами, когда он усадил меня на стол и взял. В последний раз.
Долбил до упора. А потом просто выкинул.
Да, бабушка права. Невозможно не поверить родной душе, однако можно было бы откинуть в сторону эмоции и разобраться. Но он этого не захотел.
А теперь... Хочу ли я познакомить его с детьми?
Да, хочу, но... Страшно. Плюс, наша жизнь на сто восемьдесят градусов изменится. Вот этого я точно не хочу.
Сушу волосы, укладываю их, одеваюсь. Зелёное длинное платье лежит на мне идеально. Покупала давно, но носила всего один раз и то, когда ехала на такое же важное мероприятие, но тогда с Ником.
Наношу совсем лёгкий макияж. Кручусь перед зеркалом. Выгляжу прекрасно, но на душе погано. Мысли не тут совсем...
Что я скажу детям? Как я буду их убеждать?
Не знаю.
— Маша, твой телефон, — говорит бабушка, коротко постучав в дверь. Медленно тянет ручку вниз, а потом заходит. Улыбается одобрительно.
— Спасибо, — забираю смартфон, на экране имя Стаса вижу.
— Глаз не оторвать, — делает комплимент бабушка.
Она уходит, я же принимаю звонок, заранее зная, что он скажет.
— Здравствуй, Маша. Я внизу.
— Сейчас. Пять минут. Я спускаюсь.
Выхожу из подъезда. Левицкий стоит у своей машины. Одет в серый костюм, в котором он выглядит невероятно притягательно. Застывает, заметив меня. Даже сглатывает шумно.
— Охренеть, — говорит он, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Сногсшибательно.
— Спасибо, Стас, — принимаю его помощь, присаживаюсь.
Я не знаю, почему, но мне кажется, что Стас напряжён. Он будто иногда что-то вспоминает, сжимает руль до побелевших костяшек.
Не заговаривает со мной, лишь иногда интересуется про детей.
— Стас, что случилось? — спрашиваю прямо, на что он хмурится.
— В смысле?
— Ты странно себя ведёшь.
— Все в порядке. Просто... Ревную, наверное. Там будет слишком много мужиков, которые глаз с тебя оторвать не смогут.
Я качаю головой, потому что его слова звучат всего лишь как комплимент. Но когда мы доезжаем, до меня доходит причина, по которой Стас до сих пор сжимает челюсти.
