Дичь всякую произносил, говорил, что от нее мне дети тем более не нужны. Идиот. Ублюдок настоящий. Иначе меня не назовешь.
Но все было на эмоциях. Тогда я на части разрывался. Не хотел такое говорить, но одна мысль была: задеть. Причинить такую же боль, какую я сам испытываю.
Не отпущу. Не отдам Левицкому. Объявлю войну, по головам пойду, но не отдам.
— Маш, — выхожу из машины. Дверь захлопываю и блокирую. — Я поднимаюсь. Наизнанку скручивает, клянусь. Позволь.
Свой голос не слышу. Теперь ее тоже. Она молчит, а потом я слышу шуршание.
Явно куда-то идёт. Я же поднимаюсь. Не пользуюсь лифтом, по лестнице, будто время тяну, каждую ступеньку считаю и жду, когда она ответит.
Пусть выгоняет. Открывает дверь и посылает к чертовой матери. Может пару пощёчин даст. Да что угодно, но вот так вот просто я не уйду. В офисе даже два часа просидеть не смог. Так тянуло в охапку сгрести. И Машу и детей. Так хотелось просто... Просто обнять, сказать, что жалею как собака. Рядом побыть.
— Я у двери, — говорю и сразу же слышу короткие гудки.
Отключилась. Прислоняюсь к стене и жду хрен пойми чего, полностью потеряв надежду на понимание со стороны Маши.
Но она удивляет меня. Дверь распахивается и Маша сразу цепляется за меня взглядом, скользит с ног до головы. В глаза смотрит, а потом жестом руки просит зайти.
На ней спортивный костюм. Волосы собраны в хвост. Без макияжа. Впрочем, она им редко пользовалась. Выглядит уставшей. Как и я, наверное.
Не верю. Оттолкнувшись, шагаю вперёд и максимально тихо, стараясь не шуметь, захожу в квартиру.
Тут пахнет парфюмом Маши.
Сняв обувь, следую за ней. Захожу в комнату вместе с Машей, посреди которой расположены две кроватки в виде машин. Улыбаюсь, заметив длинные пряди дочери, рассыпанных по подушке.
Ппц. Не верю. В волосы зарываюсь и тяну их. Усмехаюсь, а на глаза слезы наступают. Как в тот день, когда понял, что окончательно потерял Машу. Сглатываю ком в горле, подхожу к кровати Даши, опускаюсь на колени. Руку поднимаю, дабы дотронуться до ее нежной кожи, до волос, но.
.. Не могу. Стою, глядя на нее, но не решаюсь прикоснуться. Страшно. Боюсь, что проснется и испугается, увидев меня.
Маша стоит у двери. Сложив руки на груди, к стене спиной упирается. Во мне дыру прожигает. Молчит. Но я прекрасно знаю, что творится внутри нее. Мысленно бросается в меня проклятиями. Потому что подвёл. На полу пути оставил. Выкинул, не разобравшись в ситуации, а сейчас... Не только она и я страдаем, но и дети...
Утыкаюсь в шею дочери носом.
