Потому что нам хватает того, что у нас есть, — снова перебиваю. — Какая разница, нам отдают или же нашим детям? Если я не согласна ничего брать, то… — качаю головой. — Господи, что за бред. Нам ничего не надо! — отодвигаю бумаги как можно дальше.
— Добрый день, — раздается за спиной мужской голос. Я уже знаю, кто там стоит, но оборачиваюсь, даже веду себя так, будто удивлена его появлению.
— Здравствуйте.
— Мария, заранее прошу прощения…
— У сына своего просите, — перебиваю. Сегодня я сама вежливость… Меня прямо прет… Так и хочется ругаться.
Раздражение не отпускает.
— Обязательно. Перед отъездом, — Амиров-старший обходит стол, садится напротив меня. — Спасибо за внуков.
Я улыбаюсь, а потом тихо смеюсь, глядя на мужчину. Нервы сдают.
— Простите… — едва сдерживаю порыв накричать. Я вроде бы спокойная, но их поведение доводят меня до истерики. — Меня просто удивляет ваше спокойствие. Вы общаетесь как ни в чем не бывало. Забыли прошлое? Если бы не вы, то видели бы внуков, знали бы об их существовании ещё годы назад! Но…
— Знаю, — теперь он перебивает.
Таким стальным тоном, но сразу же опускает голову, выдыхает. — Виноват я. И Вику за собой в дерьмо по горло затащил. Она из-за меня в таком состоянии. Я, можно сказать, ее подставил. Совесть ее годами мучила, пожирала. В итоге… — разводит руками. — Болезнь откуда-то взялась, хотя Вика всегда была здоровой. Я собственноручно испортил жизнь всей своей семье. Всем родным и любимым.
— Хотя бы свою вину признаете, — пожимаю плечами, глядя в лицо мужчины.
— Но ваши признания никому не помогут. Виктория Сергеевна не станет как прежде, а Виктор не будет вам доверять, как это было когда-то, в далёком прошлом. Ваши наезды с каждым годом все больше и больше оттолкнули его от вас. Да и сейчас Виктор вам не доверяет… Видеть не хочет. Не знаю, чего вы добивались, когда лезли в его жизнь. Решали, с кем ему жить, а с кем — нет. Если бы ему было лет двадцать — я бы, возможно, смогла дать вам оправдания. Но… В моей голове не укладывается вся та дичь, что вы сотворили тогда… И продолжаете творить сейчас.
Вы серьезно думаете, что Виктор простит все ваши грехи, если вы переведете все, что принадлежит вам, нашим детям?
— Он и тогда был против жениться на Оксане, — вставляет Амиров-старший. — Но я настоял. В итоге они развелись. Дочь моего друга оказалась такой же фальшивой, не стоящей и пять копеек, как и ее отец… Люди учатся на ошибках, а я их и сейчас совершаю. И нет, я не думаю, что сын простит.
