Все внутренности в узел скручивает. Стояк невольно становится железным. Не знаю, что за дичь, но именно на тебя и твое тело такая реакция. На твой голос…
— Что с моим голосом не так? — шепчу едва слышно с сексуальными нотками.
Мы стоим под струями теплой воды. Виктор кладет ладони на мои ягодицы, сжимает их, вырывая очередной стон из горла.
— Вот видишь… Снова я хочу тебя. От одного изданного тобою звука.
— Извращенец, — смотрю на него из-под опущенных век, закинув голову назад. — Я хочу прогуляться, Виктор, но, ощущение, что мы сегодня отсюда не выйдем.
Он лишь смеётся и снова подхватывает меня под попу. А я машинально обвиваю его бедра ногами. Да, выйти отсюда нам удается ближе к обеду, а потом, перекусив, идем одеваться. Я не брала с собой много одежды. Натянув на себя платье изумрудного цвета чуть выше колен, выхожу из комнаты в тот момент, когда Виктор, разговаривая по телефону, спускается по лестнице.
— Миш, я не хочу терять время впустую. Маше обещал по городу прогуляться, — пауза. — Да, гулять будем до глубокой ночи.
Что тебя смущает?
Я иду следом, стараясь не стучать каблуками, прислушиваюсь к каждому слову.
— Нет. Зачем? Миша, я тебе сто раз говорил, что не хочу с ней видеться. Мне плевать! — рычит, немного промолчав. Не знаю, о ком идёт речь, но внутренний голос утверждает, что они явно про Викторию Сергеевну.
Вмешиваться особо не хочется. Но в то же время внутри меня просыпается эгоистка. Желание заглянуть в глаза матери Виктора и задать ей один единственный вопрос, всплывает наружу.
Да, за все годы я неоднократно хотела случайным образом встретиться с ней и спросить, чего она тогда добилась, построив между нами стену недоверия и сомнения. В итоге разлучила нас… А теперь так упорно хочет поговорить со своим сыном и… Как сказал тогда Миша: увидеть внуков.
Она могла бы встречаться со своими внуками сколько угодно, не поступи она так подло несколько лет назад…
Почему некоторым людям свойственно разрушать чужое счастье, не думая о последствиях? И о том, что бумеранг всё-таки существует…
Ведь насколько бы больно мне не было сейчас глядя на детей и задумываясь о том, что мы по чужой вине потеряли столько времени, считаю, что ей будет гораздо больнее, увидев нас всех вместе — я, Виктор и наши дети.
Я уверена: она будет жалеть всю жизнь, а совесть не даст спокойно жить оставшиеся годы.
— Не знаю. Может и заеду, если Маша не будет против, — продолжает свой разговор Виктор. Останавливается посреди гостиной и оборачивается, замечает меня.
