Есть мудаки, отказывающиеся от детей, есть те, которые принимают всех своих детей, но ни одного мужика не заставишь полюбить, предъявив ему беременность. Это несвязанные вещи. Можно быть благодарным за рождения ребенка, можно уважать женщину, можно даже дружить с ней или ненавидеть, но полюбить нельзя.
– А ты думала, я умру от счастья, встану на колено и сделаю тебе предложение? - со злостью спрашиваю я. - В самом начале я четко обозначил границы наших отношений. Ты даешь мне тело и свою внешность для сопровождений, а я деньги, связи и возможности развиваться.
И ты была согласна, говорила, что серьезные отношения нe для тебя, и ты как раз приемлешь толькo такой формат.
– Если мы тебе не нужны, - ее голос срывается, и Регина начинает плакать, а меня бесят ее слезы. Чего она хочет добиться? Жалости? – Я могу сделать аборт и никаких проблем.
– Сделаешь аборт – уничтожу! – с яростью проговариваю я, потому что это может быть мой ребенок.
– А что мне тогда делать?! Сидеть в своей квартире и ждать твоих подачек?! – кричит она.
– Да,ты права, собирай вещи,тебе перевезут в мою квартиру, будешь жить под присмотром, - говорю, потому что знаю, что она может что-нибудь выкинуть, ну и, если прознают, что егина ждет от меня ребенка, она может стать мишенью, моим слабым местом.
– Мои ребята тебя перевезут. Прекрати плакать. Мне нужен здоровый ребенок. Вечером закажи ужин на дом, обсудим все спокойно, – сдержанно говорю я, когда останавливаюсь возле дома Регины.
Девушка пытается улыбнуться, кивает и выходит из машины.
А я еду работать, много работать. Иначе взорвусь.
***
Прошла неделя с мoмента, как я перевез егину в городскую квартиру, а после улетел в Вильнюс, потому что там тормознули мой товар, и возникли прoблемы с властями. Еду с аэропорта домой и не понимаю, а где он – мой дом? Там, где женщина ждет от меня ребенка, но я ее не люблю и никогда не полюблю? Или в моем доме, где женщина, которая никогда меня к себе не подпустит, но меня к ней безумно тянет? Хочу ее просто увидеть, вдохнуть запах, заглянуть в изумрудные глаза и уловить редкую улыбку, обращенную к дочери.
Это моральный мазохизм, смотреть на нее и не иметь возможности прикоснуться. Она – моя слабость, моя навязчивая идея. И время не лечит, наоборот – заполняет все мои мысли ЕЮ, вытесняя других. Раньше я мог надавить, сыграть нечестно или взять силой , если сильно хочется, а сейчас бoюсь ее тронуть, потому что иначе между нами вырастет огромная стена, а она и так меня сторонится.
