За день до похорон я приготовила ужин на троих – мне, Антону и нашей дочери, накрыла стол и
ждала мужа с работы. В пятницу он всегда приходил раньше и сам забирал Маришу с детского сада. Я писала ему сообщения, рассказывая, что приготовила,и просила купить хлеба и молока…
Очнулась в день похорон. Именно на кладбище на меня лавиной обрушилась жуткая реальность . Начало августа выдалось дождливым, было много луж и грязи. Я не понимала , как оказалась среди толпы людей, как и с кем сюда приехала. Когда успела надеть черное платье и платок? Со мной была мама, она держала меня за руку, словно я падаю.
А я падаю? Да, нoги подкашиваются,и холодно – меня трясет так, что зубы стучат. Опускаю взгляд и натыкаюсь на гроб из темного дерева. Почему он закрыт? Дергаюсь, отрываясь от матери, подхожу к нему и слышу всхлипы. Осматриваюсь и вижу, как плачет свекровь, сидя в инвалидном кресле. Падаю на колени рядом с гробом. Мать бросается ко мне и пытается поднять, но я отталкиваю ее и дергаю крышку гроба, пытаясь его открыть .
Я хочу видеть мужа, хочу прикоснуться к нему, я так скучаю! Крышка не поддается.
– ткройте! – кричу, надрывая горло, вокруг гул голосов и перешептываний, а я хочу, что бы все замолчали! – Почему он закрыт?! – oглядываюсь, пытаясь поддеть крышку, ломая ногти.
– Леся, не надо… – мама хватает меня за руки и тянет к себе, но я не поддаюсь.
Вырываюсь, ложусь грудью на гроб и закрываю глаза, глажу лаковую, мокрую от дождя поверхность.
– Маришка думает,ты в командировке… – всхлипываю, глотая слезы, потому что Антон не переносил моих слез.
- И я тоже так хочу думать. ы просто не с нами, но где-то рядом. Я люблю тебя,так сильно люблю… – Дождь усиливается, и я быстро промокаю насквозь. – Зачем ты меня оставил? ы ведь обещал всегда быть рядом!
Меня накрывает истерикой. Сердце кровоточит и невыносимо болит, губы немеют, я только сейчас осознала , что Антона больше нет… н не вернется.
я его не отпускала, и никогда не отпущу! Меня вновь хватают за плечи – только руки уже сильнее, поднимают на ноги и удерживают на месте.
Оборачиваюсь – это Руслан. Он снимает кожаную куртку и накидывает на меня. Смотрю на него и понимаю, что с ним все хорошо, ни одной царапины. Говорят, у него было сотрясение мозга, но по нему не видно.
– Ты! – кричу ему в лицо, и мне абсолютно плевать, что меня слышат ещё десятки человек. - Почему ты позволил ему cесть за руль?! – хватаю его за рубашку и начинаю трясти.
