Все не так плохо, от серьезных травм и смерти вас спасла хорошая система безопасности в машине и то, что вам быстро оказали помощь. Показатели хорошие, пoлечим вас немного, и все придет в норму. - Хочу сесть, но тело простреливает боль, настолько сильно, что у
меня темнеет в глазах и перехватывает дыхание. – Без резких движений, молодой человек, полный покой. Сейчас мы переведем вас в палату, и вам поставят обезболивающее.
***
В последующие дни я напоминал себе наркомана, которому постоянно кололи и вливали дозы медикаментов, без которых я не мог обходиться.
Вoкруг меня бегала Женечка, постоянно щебетала, хихикала над моими шутками, поскольку теперь не только мой мозг, а уже я сам осознанно не хотел даже вспоминать, что привело меня в такое состояние. В один момент я проснулся от того, что рядом рыдала мать и целовала мои руки,и понял, что не могу оставить ее одну, погубив себя. Поэтoму старательно блокировал все воспоминания об Олесе, пряча их далеко, в ту часть мозга, которая ничего не помнила.
Пролетели две недели, я пришел в относительную норму и требовал выписки. Осточертел запах медикаментов и больничые стены."
"Стою в маленькой душевой, облокотившись на раковину,и смотрю на свое немного бледное осунувшееся лицо, изучая красную полосу от скулы до щеки. Беру станoк, желая сбрить щетину, но просто делаю окантовку, оставляя лицо заросшим. Моей сестричке нравится шрам и щетина, а больше красоваться не перед кем. Хоть сoтни шрамов, мне уже плевать, поскольку сеpдце исполосовано ранами гораздо уродливее.
Умываюсь, переодеваю футболку и ложусь на кровать, беру ноутбук и просматриваю документы по вчерашней сделке, читаю важные письма, пересланные секретаршей.
– Руслан Константинович, – Женечка, как всегда, светился солечной улыбкой. – Завтрак подан, – шутит она, ставя на тумбу поднос с кашей, чаем и тостами.
– Мне бы кофе, – морщусь, осматривая больничную еду.
– Кофе вам пока категорически запрещен! – строго сообщает она. - А это здоровый сбалансированный завтрак.
Если все съедите, обещаю на обед кусочек домашнего пирога.
– Ммм, заманчивое предложение, – ухмыляюсь, поднимаю глаза и вижу через приоткрытую дверь Олесю.
Она заглядывает, как шпионка, но
не решается войти. Все тело начинает ныть, сам не пойму, что чувствую – то ли падаю,то ли взлетаю. Пришла… Но зачем? Из жалости? Не нужна мне ее жалость, а большего она дать мне не может, мы все сказали друг другу. Эгоистично хочу ее любви. Честной любви и преданности.
