Он зол, очень, разговор с бывшей женщиной настроения не улучшил. Да и после всего сказанного ею взрослому, всё понимающему мужчине я бы тоже была злой, как чёрт.
Никольская пришла с предложением начать всё сначала, но, не получив положительного ответа, максимально остро старалась задеть Марка, растоптать его как мужчину.
В этот момент в двери приёмной протискивается голова Вики.
– Алиса, я видела Жирафу, – шепчет подруга. – Вылетела, как ошпаренная. Какой пункт?
– После разговора с ней, – шепчу в ответ, – видимо, пункт три.
– Чёрт, чёрт, чёрт… Поняла. К боссу ни ногой.
Теперь никто не зайдёт в приёмную. Пункт три автоматически отметал всех посетителей к боссу на весь день. Никто не осмелится. Ну а мне, видимо, придётся пережить эту бурю в одиночку.
Артов стоит около окна спиной ко мне. Пиджак сброшен, руки в карманах брюк, спина напряжена. Его не отпускает, продолжает злиться.
Раньше воспринимала любое его состояние спокойно, но сейчас, когда формат наших отношений изменился, я не знаю, как реагировать на его злость.
– Почему скинула первый вызов? – спрашивает, не поворачиваясь ко мне.
– Решила, что вы случайно нажали, – оправдываюсь, как девочка, не решаясь даже шелохнуться.
– Ты, Алиса, ты. Мы одни. Я хотел, чтобы ты всё услышала.
– Зачем?
– Ты знаешь, кто такая Никольская?
– Да, – отвечаю честно, нет смысла врать.
– Я не мастер передачи бесед и разговоров в красках. Ты бы не спросила, о чём мы говорили, но думала бы об этом, уверен.
Не хочу недомолвок и ненужных вопросов. Всё должно быть честно.
– Я тебе никто, ты не обязан…
– Не смей так говорить. Никогда. Поняла? – резко поворачивается и практически сносит своим полыхающим взглядом.
Могу поклясться, этим взглядом огромную дыру в стене прожечь можно, но я не опускаю глаза, с трудом выдерживая его натиск. Он доволен – мы на равных. Я могу выдержать любой выпад Артова, и не такое проходили.
Но раньше я просто разворачивалась и уходила, оставляя его наедине со своими эмоциями.
Мне было всё равно, что он чувствует в этот момент, какие бесы выворачивают его наизнанку. Для меня он пять месяцев был закрыт, запечатан множеством печатей, а ключ не прилагался к головоломке по имени Марк Артов.
Но теперь я не могу уйти, не имею права. Если сейчас развернусь и покину этот кабинет, значит, автоматически откажусь от него и от всего, что, возможно, может произойти с нами, как с мужчиной и женщиной.
