А дальше меня просто сорвало и несло в своих похотливых желаниях без остановки. Теперь я её отпустить не смог, даже если бы захотел.
Врывался в Алису, такую узкую и мокрую, вдалбливался с остервенением. Наконец-то был в ней, и это было в десятки раз лучше, чем я себе не один раз представлял.
Сама притянула меня для поцелуя, впивалась остервенело губами, целовала взасос, покусывала мои губы, чем заводила ещё больше. Она меня не боялась – она меня хотела.
И стонала. Чёрт, как она стонала.
Эти сладкие звуки до сих пор приятной музыкой прокручиваются в голове.
И тот факт, что она стонала от движений моего члена в ней, выкручивал меня на максимум, заставлял двигаться жёстче и быстрее, вгоняя в Алису ствол до основания рывками и глубокими движениями.
Сжимал её попку с такой силой, словно ладонями выжигал на коже клеймо, присваивал эту женщину, заявлял на неё свои права. Алиса ещё не знает, что теперь я её не отпущу, не позволю никому другому прикоснуться к моей брюнетке.
Вскрикнула, когда кончала, сжимала мой член внутри.
И это её протяжное «да» словно подтвердило мои права на Алису, будто она дала согласие, что теперь моя женщина.
Изливался в неё, судорожно дёргаясь в оргазме, прижимал к своей груди, наслаждался, впитывая её всхлипывающее рваное дыхание после удовольствия.
Действительность неприятно отрезвила, вернув нас в уборную ночного клуба, где мы стояли, сплетённые телами, покрытыми испариной.
Сейчас необходимо было что-то сказать, а мой язык словно опрокинулся глубоко в глотку, лишив возможности откровений с желанной женщиной.
Касался кожи, словно вбирая её запах для себя, чтобы запомнить, чтобы никогда не забыть. Всё, на что хватило смелости, – поцеловать Алису в шею, словно немое «спасибо», словно молчаливое «ты моя», понятное только мне одному.
Она не повернулась, прижимаясь к кафельной стене, а я просто ушёл, оставив её наедине со своими мыслями. Не нашёлся, что сказать, сбежал будто трус, поджав хвост.
Нужно всё обдумать, понять, как действовать дальше, чтобы Алиса меня не оттолкнула, приняла, дала возможность сблизиться.
Привыкшая видеть меня разъярённым зверем, она должна понять, что я могу быть другим. Только с ней могу.
Возвращаюсь за стол к друзьям в полной прострации, совершенно пьяным от кайфа, который получил только что, прикасаясь к Алисе. Казалось, и сейчас пальцы хранят тепло её кожи и пряность прикосновений.
Встречаюсь взглядом с Алисой, уже вернувшейся за стол к подругам.
