Это чудо виновато было только в том, что посмело оскорбить свою соседку, назвав ее шлюхой. И все потому, что женщина не дала ему на пузырь. А еще он пригрозил сжечь ее дом. Такой вот мелкий рэкет в масштабах дачного поселка. И команда у этого бугая своя – два таких же бездельника и алкаша. И этим тоже досталось, и эти хлюпают разбитыми носами.
– Я бы и сам с ними разобрался, – виновато посмотрел на Семена Ганс. – Просто батя хотел, чтобы ты с ними поговорил…
Это он позвонил Семену и сказал, что какие-то уроды наехали на его мать.
Пришлось брать пацанов и ехать в этот поселок, вбивать местным козлам их рога в землю…
– Мог бы и сам, – согласился Семен.
Из этой шарашкиной конторы только бугай что-то собой представлял, а его дружков Ганс мог бы разогнать одной левой. Потому и чувствовал себя Семен так, как будто его грубо использовали. Волк он, а не пес, чтобы отгонять козлов от хозяйского огорода.
– Сейчас отец должен подъехать, – будто оправдываясь, сказал Ганс.
– Ну, если отец…
– Я мяса привез, шашлычок приготовим.
Он провел Семена во двор дома, где жила его мать. Основательная для дачного поселка фазенда – из белого силикатного кирпича, двухэтажная, квадратов сто пятьдесят полезной площади. Даже газовая труба к дому подведена, значит, здесь и зимовать можно. Дворик небольшой, но аккуратный, не захламленный, грядки огородные за домом.
Маевка уже позади, но праздничное настроение осталось. И Семен совсем не прочь был побаловать себя шашлычком. Можно и под пиво…
Он думал, что увидит здесь мать Ганса, но ее не было.
– А где твоя мамка? – нахмурился он.
Возможно, женщина спряталась в доме, чтобы не видеть «бандитских рож». Есть такие люди – сами кашу заварят, чужими ложками ее расхлебают, а потом в сторону, дескать, они здесь ни при чем, потому что, как белые люди, в черные дела не впутываются…
– Да нет ее. Укатила.
– Куда?
– В Москву… Понимаешь, отец должен подъехать, а мама с ним в ссоре… Знаешь такое – седина в бороду, бес в ребро?
– Молодуху, что ли, нашел?
– Типа того.
Из семьи ушел, а сейчас вернуться хочет. Надоело ему с той сучкой, а с матерью он жизнь прожил. А она его простить не может…"
"– Обычное дело.
– Ничего, простит… Уже почти простила. Только почему-то уехала. Думаю, это последние взбрыки…
– Это ваши семейные дела, я в них вникать не хочу.
– Да и не надо. Просто сейчас отец подъедет, а ее нет. Расстроится…
– Может, мы с ним как-нибудь в другой раз пересечемся?
– Да нет. Он сегодня с тобой поговорить хочет.
