Дернулся, что-то сказал амбалу, и тот нанес удар. Вернее, попытался боднуть Бюргера головой. Но тот подставил под удар свой лоб, и амбал, разжимая руки, с воем шагнул назад. Сейчас он оклемается и снова набросился на Бюргера. А его дружки уже готовы обрушить на него всю свою мощь. Но Семен уже близко.
– Я не понял, что за дела? – громовым голосом спросил он.
Амбал в замешательстве глянул на него, тухнущим взглядом обвел его бойцов. А Семен взял с собой самых-самых. Рослые у него ребята, объемные, в общем, смотрятся очень внушительно.
– Это я не понял! – возмущенно протянул амбал, потирая набухающую шишку на лбу. – Кто такие?
– Волынские. Это наша точка, – кивком показал на Бюргера Семен. – И вы на нее наехали.
– Это наш рынок. На кого хотим, на того и наезжаем. Если это ваша точка, то вы за нее должны платить.
– Дело не в том, – покачал головой Семен. – Дело в том, что ты пацана моего ударил. А я за своих людей спрашиваю. И с тебя спрошу… Кто у вас тут старший?
– Я старший.
– Тогда собирай толпу.
Через три часа, за этим рынком. – Семен показал в сторону одного из двух заводов, между которыми размещалась барахолка.
В той стороне, куда он показал, за штабелями железобетонных плит находился пустырь. Место безлюдное и спрятанное от посторонних глаз.
– Что-то я не понял, какая толпа? – заметно растерялся амбал. – Кто вы такие?
– Тебе же сказали, – мы волынская братва. Мы сюда работать пришли, а вы нам помешали, – небрежным тоном произнес Семен. – Мы с вас за это хотим спросить.
А с тебя, лысый, я за своего пацана спрошу… Ну, чего стоишь? Времени у тебя в обрез. Если через два часа толпу не соберешь, мы тебя иметь будем. Вместе с твоим рынком…
– Ну, ты, мужик, в натуре попал! – взвыл от возмущения амбал.
– Время, лысый, время, – c непроницаемым лицом смотрел на парня Семен.
Двадцать два года ему всего. Но в жизни он уже многое повидал. И с люберецкими воевать приходилось, и вместе с ними против долгопрудненской братвы ходить. Бизнес делал, самодельной водкой торговал, из-за чего и схлестнулся с блатными.
С оружием на воровских пошел, но менты этого, увы, не оценили. Были следствие, суд, приговор, три года общего режима. От «звонка» до «звонка» срок отмотал, вернулся домой – а тут расцвел рэкет. И масштабы уже совсем другие. Но у него бригада. И швейный кооператив никуда не делся. А еще он банкира поимел – крупного, но с мелкой душонкой."
"Кооператив и банк – это деньги, так что с финансами у него без особых проблем.
