– В конце мая Свенне проигрался подчистую на V75, а потом я не припомню, чтобы ему крупно везло. Такое периодически случается.
– А вы уверены, что он не сам с собой это сделал? – спросил старичок, которого, кажется, звали Густав-как-то-там. Судя по его выговору, он был родом из мест, удаленных от побережья вглубь страны. Эйра сделала Августу знак, чтобы тот записал имя. Как только появятся текущие коэффициенты участников следующего заезда, станет сложно удерживать их внимание. Не то чтобы этим мужчинам было наплевать, напротив, все они очень переживали за Хагстрёма и тесной толпой окружили полицию, желая ей помочь, но что-то такое сидело в них и заставляло поворачивать головы, едва раздавался приближающийся стук копыт.
– И кто мог желать ему зла?
– Нормальный же был мужик.
– Немного хмурый и молчаливый малость, но кто в наше время не хмурый? Когда видишь, что творится с этой страной.
– Вы ведь поймаете того мерзавца, который это сделал? Или снова спустите дело на тормозах? Это все больницы, будь они неладны, разместили их, понимаешь, поближе к берегу.
Если б хоть одна была рядом, может, он и выжил бы.
– Да ведь он уже был мертв, когда его нашли.
– Все равно. – Старичок, которого звали Густав-как-то-там, наклонился поближе. В нос ударил запах перегара и немытого тела – Эйра с трудом подавила в себе желание попятиться. – Может, все и обошлось, если бы он получил помощь раньше. Вот этим. – Густав поднял пластиковую кружку с пивом в одной руке и наполовину съеденную колбасу в другой и помахал ими над головой, давая понять, что именно должно было помочь Свену Хагстрёму выжить.
– Что вы имеете в виду?
Старичок откусил колбасу и окинул Эйру изучающим или, скорее, похотливым взглядом – разница была не слишком велика.
– У тебя есть дети?
– Нет еще.
– Так ведь дети это самое главное. То, чего человек хочет больше всего в жизни, – однажды ты сама это поймешь. Если они оступаются, то нужно стоять крепко и не вмешиваться, но если ты упускаешь их окончательно, если твой собственный ребенок катится на дно, то тут уже не остается ничего другого, кроме как взять дело в свои руки.
– От его бурной жестикуляции немного пива выплеснулось за край кружки. – Что это за мужик, если он не может спасти собственного ребенка?
– Он что, пил?
– Он оказался в затруднительных обстоятельствах.
– Кто, Свен Хагстрём?
– Да нет, что ты, с ума сошла! Паренек мой. Его больше нет на свете. И то, что привело его к смерти, то же самое я видел и в нем, в Свенне то есть.
