– А еще что-нибудь он говорил?
– Ну я, конечно, спросила его, как обстоят у него дела дома.
– А он что?
Карин Баке покачала головой. Серебряная прядь волос упала ей на лоб, и она аккуратно заколола ее заколкой, украшенной маленьким перышком.
– Позвал пса.
Чуть позже, когда солнце, тоже решив по-своему искупаться, нырнуло за макушки деревьев и в разлившейся вокруг вечерней тишине был слышен только щебет птиц, он спустился к реке, чтобы слегка сполоснуться. Пес кругами плавал рядом и при этом с такой силой колотил лапами по воде, словно боялся утонуть.
Выбравшись на берег, пес хорошенько отряхнулся, так что брызги полетели во все стороны, а на обратном пути всю дорогу скакал щенком, сопя при этом так, словно в воздухе пахло чем-то интересным. Подпрыгивал и хватал комаров и мошек.
А потом вдруг замер и насторожился. Улоф уловил какое-то движение у задней части дома. Машина с журналистами, стоявшая там днем, исчезла, но теперь вместо нее появилась группа неизвестных личностей, которые стояли и пялились на него из-за стволов елей.
Он заметил блеснувший велосипед.
– Эй, что вы здесь забыли?
Улоф сделал несколько угрожающих шагов в их сторону и исторг пару воплей, чтобы напугать их. Что-то прошуршало между деревьями, послышался звук какой-то возни.
Сердце заколотилось в груди, и горячий жар охватил тело.
– А ну прочь отсюда! – Он поднял руки и сделал еще несколько шагов вперед.
Покажи, что ты готов драться.
Улоф научился этому в том месте, где он очутился еще подростком, пока не стал достаточно большим и тяжелым, чтобы его оставили в покое. Его тело, которое все росло и росло, пока не заполонило собой всю комнату, куда другие уже не осмеливались соваться.
Считается, что персонал в социально-реабилитационных центрах связан обязательством о неразглашении, но ему это не помогло. Остальные мальчишки довольно быстро узнали, что он убийца. Он им сам это сказал, когда они начали его задирать.
Много же времени прошло с тех пор, когда он в последний раз получал взбучку.
Когда ребятня бросилась наутек вместе со своими велосипедами, он увидел, что их было трое. Тощие и поджарые, едва достигшие подросткового возраста, они исчезли на бешеной скорости, только их и видели.
Улоф вошел в дом и заперся. С крыши доносились крики чаек. На днях он обнаружил, что они свили себе гнездо в печной трубе.
