Обычно убийства не залеживались у них под носом, их со скоростью ветра относило в Сундсвалль, где ими занимался отдел по расследованию особо тяжких преступлений. Вначале они, конечно, могли привлекать все ресурсы, какие только можно: дежурных, местную полицию, следователей по гражданским делам, даже стажеров, которые могли работать сверхурочно, чтобы помочь уладить самые неотложные дела, но бо́льшая часть расследования переносилась на десять миль к югу, в каменный город на побережье. Эйра и сама сегодня утром какое-то время стояла и раздумывала на эту тему с телефоном в руках.
Она как раз собиралась вызваться работать сверхурочно, когда на кухне раздался сигнал таймера и ей пришлось отбросить телефон в сторону и бежать доставать из духовки вестерботтенский пирог, а потом она увидела букет, который собрала мама, и не осмелилась отложить празднование Середины лета еще на день.
– Что-нибудь еще известно? – спросила она, плюхаясь в гамак.
Над головой заскрежетало. Она опустила ноги на землю, чтобы прекратить качание.
– Не больше вчерашнего, – сказал Август, – они ждут данные от операторов мобильной связи, с навигатора и дорожных камер, но для того, чтобы его задержать, улик более чем достаточно. В противном случае существует риск усложнить расследование, ведь он, как-никак, склонен к побегу.
– Он идет на контакт?
– Продолжает все отрицать. Завтра с утра его доставят в Сундсвалль и продолжат допрос там.
Это чтобы тот следователь, который станет его допрашивать, вечером вовремя вернулся домой, к семье и ужину, ехидно подумала Эйра.
Ей вспомнился Улоф Хагстрём, сидящий в тесной комнатке. Ощущение, что его массивное тело целиком заполнило собой все пространство, не покидало ее во время первого допроса, который она сама провела днем раньше.
Ее напряжение, вызванное осознанием того, что он совершил в прошлом. Одно дело – убийство, причиной которого может стать гнев или паника. Но изнасилование – это нечто совсем другое. Она не позволила себе поддаться на вызов, сквозивший в его взгляде, когда он, наконец, поднял голову и посмотрел на нее.
Его дыхание. Здоровенные ручищи, лежащие на столе. Взгляд Эйры зацепился за мощные наручные часы на запястье, аналоговые, со встроенным компасом и всевозможными примочками, из тех, что редко встретишь в последнее время. Она сидела и смотрела, как секундная стрелка описывает круг за кругом, в ожидании, пока он заговорит.
Допрос преследовал конкретную цель.
