Складывалось впечатление, что, возможно, он врет, чтобы кого-то выгородить. Какое-то время мы действительно полагали, что их могло быть несколько.
– А на самом деле?
– Ничего. Я ошибся. Магнус Шьёдин не был близко знаком с Улофом Хагстрёмом, он не стал бы рисковать ради него, – Эйлерт Гранлунд опрокинул в себя вторую порцию виски, или какая там по счету она у него была, и налил себе еще чуток.
– Приходится признать, что все мы иногда ошибаемся. Но, как известно, на ошибках учатся. Будь здорова!
И эта порция тоже проскочила внутрь.
Одна целая семь десятых промилле алкоголя в крови. Дорожная полиция остановила Магнуса Шьёдина к югу от Хэрнёсанда.
– Ты поэтому пытался дозвониться до меня вчера? – спросила Эйра.
– Я подумал, что тебе захочется узнать, – ответил Август.
Накануне вечером она получила от него три пропущенных звонка, но перезванивать не стала. Она решила, что Август хочет увидеться с ней, а у нее не было сил приводить себя в порядок, казаться сексуальной, вот она и подумала, что легкая несговорчивость пойдет ему даже на пользу.
Поэтому о Магнусе она узнала только сейчас, на работе, когда он ухватил ее за запястье и затащил в пустую комнату для собраний.
– А ты сам-то что там делал, к югу от Хэрнёсанда? – поинтересовалась она.
– Я вчера получил дополнительное дежурство, потому что людей не хватает. Когда потребовалась помощь с транспортировкой задержанного, мы оказались ближе всех.
– Как ты узнал, что это мой брат?
– Он сам сказал.
– Сам?
– Ну да. Или… скорее проорал, что у него есть сеструха в полиции.
Эйра опустилась на стул. Стол для собраний был широким как море. Кто-то оставил на нем недопитые бутылки с газировкой.
– Мне жаль, – сказал Август. – Я ведь даже не знал, что у тебя есть брат.
Потому что я этого не говорила, подумала Эйра, потому что это необязательно знать.
Всю ночь она не сомкнула глаз, думая, что он мертв. Врезался где-нибудь в скалу, где угодно – весь Одален был усеян скалами, об которые можно разбиться. Или прыгнул с моста на Высоком берегу, или газанул с причала и теперь лежит в переполненной водой машине на глубине тридцати метров, а вокруг плавают рыбки.
Такие вот фантазии.
Нет, о том, что Магнус не станет накладывать на себя руки, она тоже думала. Что он нежно любит своих детей, своих замечательных мальчиков, хоть и был никудышным для них отцом. Глупость какая. Как будто те, кто лишает себя жизни, не любят своих детей. Любят, и еще как! Просто в тот момент они об этом не думают.
Но он был жив.
