Но это так, чтобы стребовать с тебя варенье. А вот живую изгородь еще не придумал, как оформить, жду твоих предложений по этому поводу.
– Ягодные кусты или цветущие? – деловито уточнила я.
– Цветущие, но не розы. Слишком это банально. Но если ты иного мнения, то принимается.
– А как ты смотришь на можжевельник? – предложила, примерно представляя, как это будет выглядеть.
– О, я знал, что с этим вопросом нужно идти к тебе, – он коснулся губами моего виска. – Безупречный вкус. Можжевельник – идеальное решение. – И снова поцелуй.
– Как самочувствие?
– Чаепитие с твоим отцом выдержу, – улыбнувшись, я повернула голову и успела заметить, как он скривился.
Всё никак не хотел признать, что господин Смони старший искренне покаялся и страстно желал наладить отношения не только с ним, но и со мной. Я почти ежедневно получала от него разные сладости. А как узнал, что мы маленького ждём, так и вовсе полезными фруктами буквально засыпал. Чем безумно разозлил сына, который и сам был не против обставить меня со всех сторон вазами с яблоками, грушами и персиками.
– Дерек, – подняв руку, я обвила его за шею, – прости, любимый, но… Я потеряла родителей, и их уже не вернуть. Мама уехала и вряд ли когда появится в наших краях. Слишком боится, что за спиной будут шептать о её разводе, о том, что бывший муж в долговой яме. Это её неизменное и ненавистное мне «что люди скажут». Отец… О нём я и сама слышать не желаю. Но, Дерек, нашим детям нужен дедушка. Не лишай их его. Это жестоко.
– Ну я же согласен идти туда и давиться чаем, – выдохнул он мне в волосы.
– Давиться не нужно, просто перестань злиться.
– Он меня вообще-то любимой хотел лишить. Я мог тебя потерять. И теперь вот так простить старика…
– Ну если тебе будет от этого легче, то он себя единственного сына лишил. Тоже, знаешь, сильная потеря, – вступилась я за свекра. – Нашим детям нужен дед. Так что смирись с мыслью, что вы начнёте ладить.
– Только ради тебя, – пробурчал он.
– М-м-м, – счастливо протянула. – Я говорила, что люблю тебя?
– С утра этого не слышал, – к недовольству мужа прибавилась лёгкая обида.
Я улыбнулась. Это был наш маленький обычай с того самого дня, как после моего признания Дерек укутал меня в плащ и на двуколке, оставленной отцом, повёз в местный храм. Жреца он и слушать не стал. Хлопнул по алтарю и приказал – жени!
Меня спешно увели в специальную комнату. Облачили в белоснежное простое платье с красной вышивкой на груди. Водрузили венок на голову из полевых цветов.
