А если мы говорим о таблоидах, то заголовок, наверное, будет таким: «Мэтт Эриксон и Райан Весли любовники?»
Когда я машу и улыбаюсь одному репортеру (после выразительного взгляда от Фрэнка): «Горд быть геем! Райан Весли в центре внимания прессы!»
Прямо сейчас я ненавижу свою жизнь. Всей душой ненавижу. И держусь единственно потому, что мой любимый мужчина снова в сознании. Джейми лучше. Я так испугался, что потеряю его, и мысль о том, что он выздоравливает, становится ниточкой, за которую я цепляюсь во время слайд-шоу сегодняшней тренировки.
Когда тренер нас отпускает, я не спешу уходить. Из-за чего получаю очередной взгляд от Фрэнка, но он может отправляться к чертям. Я сказал, что не стану разговаривать с прессой, и я не шутил."
"В раздевалке я снимаю снарягу гораздо быстрее, чем надевал. Слышу шум в коридоре, и у меня падает сердце. Просто прекрасно. Видимо, Фрэнк предоставил прессе неограниченный доступ.
К сожалению, выход в раздевалке только один – через дверь, за которой, наверное, стоит стена репортеров.
Когда я осторожно подкрадываюсь к двери, Томилсон бросает на меня сочувственный взгляд.
– Просто маши и улыбайся, – советует Эриксон.
– Выдай им королеву Елизавету, – подключается Луко. Под всеобщее ржание он медленно поднимает ладонь и неестественно машет ей, как члены британской королевской семьи.
– Не понял, ты назвал меня королевой? – едко осведомляюсь я.
Улыбка слетает с физиономии Луко.
– Н-нет! Я…
– Мужик, я шучу. Честное слово. – Черт. У меня не было времени пораскинуть мозгами и понять, что именно я хочу сказать этим парням. – Меня не так-то легко оскорбить. И просто на всякий случай – знайте, уродцы, что вы все не в моем вкусе. Кроме, разве что, Эриксона. Но я отказываюсь быть его утешительным трахом.
Эриксон фыркает, и я наконец выхожу в коридор. В тот самый момент, когда тренер Харви делает заявление, от которого мои глаза лезут на лоб.
– Если быть геем значит обладать мастерством Райана Весли, то я буду не против, если такими, как он, станут все мои игроки.
Все в коридоре начинают улыбаться и хмыкать, но когда пресса замечает меня, смех превращается в выкрики.
