Я снова тяну за ебучую «бабочку», потому что она и впрямь как удавка.
– А на что вообще собираются деньги? – Я упустил эту важную информацию. А поскольку все подобные вечеринки выглядят одинаково, угадать по декору нельзя. Если только прием не устроен в поддержку искусственных бабочек или флористов.
– На исследования псориаза, – говорит Эриксон. – Очевидно, это настоящее зло.
– Что? – фыркаю я. – Кожной болезни? – Снова сканирую взглядом толпу, но вижу только безупречную кожу в глубоких вырезах декольте. Исследования, по ходу, оправдывают себя.
– Внимание. – Эриксон кивает на группу роскошных девчонок, идущих в нашу сторону сквозь толпу. – Ты одинок. Я, видимо, уже тоже. Чего бы не полюбоваться моделями. Все ради благого дела, угу?
Сделав большой глоток виски, я заставляю себя улыбнуться. А потом понимаю, что знаю одну из девиц.
– Кристина! Что, черт побери, ты тут делаешь? – Я знал ее в колледже – она встречалась с братом моего приятеля Касселя. И не видел ее года три – ровно с тех пор, как она бросила Робби.
Она широко улыбается мне.
– Когда я увидела в программе название вашей команды, то подумала, может, и ты будешь здесь. Малыш Райан, знаменитый нападающий-новичок. И почему я не могу сказать это с серьезным лицом?
Я хватаю ее в охапку, обнимаю, и мои руки всюду соприкасаются с кожей. Ее блестящее платье цвета бронзы такое крохотное, что она практически нагишом.
– Очень рад тебя видеть. Как ты, Крисси? Вернулась в Торонто? – Я вдруг вспоминаю, что Кристина канадка.
– Во-первых, я не Кристина. Я Кай.
– Чего? Кто такая Кай?
– Я, балда. – Она щипает меня за задницу. – Моему агентству имя Кристина показалось недостаточно модным, вот они и переименовали меня.
Точно. Я забыл, что она пыталась пробиться в модели.
– И ты разрешила им? Ничего себе. – Сказал парень, который скрывает свою ориентацию, чтобы играть в НХЛ. Окей, в смене имени, в общем, ничего странного нет. – Кай. Звучит круто. Мне нравится.
Она смеется.
– Пошли потанцуем. Оживим это место.
– Конечно, – немедленно соглашаюсь я. Разговор с Кристиной-Кай поднял мне настроение. Напомнил о простых временах, когда мы – я, она, Робби и Кассель – ходили по унылым бостонским клубам и искали на свою задницу приключений. Вот бы снова перенестись туда, но все сразу иметь невозможно. А танец со старой знакомой сделает свинг, который играет оркестр из шести человек, интересней, чем мне казалось минуту назад.
Я беру ее за руку и увожу на танцпол.
