Глядя на них, я чувствую себя Скруджем, которому духи Рождества показывают сценки из его прежней жизни. Я должен стоять там, внизу, поздравлять ребят и хвалить за победу. Но вместо меня это делает другой человек. Тренер, с которым они стали выигрывать. Данлоп выглядит счастливее в тысячи раз, чем после наших с ним игр.
Нахера я пришел сюда? Худшая идея на свете.
Мне нужно уйти. Но трибуны уже опустели, а моя команда еще на льду. Поэтому, чтобы уйти незамеченным, я задерживаюсь еще на несколько ужасных минут и жду, когда они отправятся в душ.
Я даже не знаю, что сказать этим детям. Отличная игра. Хорошо, что я подхватил пневмонию, а то вы еще долго сидели бы без побед.
На меня обрушивается правда. Я им не нужен и, наверное, буду уволен. Если это случится, то найти в Торонто другую работу я не смогу.
И что тогда делать?
Внезапно я понимаю, что больше не могу здесь находиться. Я встаю и несусь по трибуне к двери. В коридоре никого нет – путь к свободе открыт. Но потом кто-то выкрикивает мое имя.
– Каннинг!
Я автоматически разворачиваюсь – ко мне бежит Дэнтон. Он резко притормаживает.
– Привет. – Его лицо красного цвета.
– Привет. – Нам не о чем говорить.
– Слушай. Ты должен был прийти ко мне.
– Что? – Я смотрю в его злобные маленькие глазенки и чуть не смеюсь. Неужели он думает, будто мне следовало поговорить с ним по душам? Что за чушь. Мы не друзья.
– Если у тебя была проблема со мной, то мне и надо было сказать. А теперь за моей задницей охотится Брэддок.
Ты пошел к нему у меня за спиной. Плюс я говорил не серьезно. Это была обычная болтовня про соперника. Ты это знал. Тебя я никогда не называл педиком.
У меня подскакивает кровяное давление. Я никогда ничего подобного не испытывал. Меня бьет сильная дрожь.
– Неважно, кого ты так называешь. Все равно так делать нельзя.
– Но я не гнобил тебя! Я не такой. Я бы вообще не стал с тобой цапаться, если б знал, что у тебя есть бойфренд.
Ну все. Довольно с меня его идиотической логики.
Я хватаю его за плечи и с силой толкаю к стене.
– Придурок тупой, не принимай меня за того, кому не насрать, что ты думаешь обо мне.
Глаза Дэнтона шокировано округляются, но я еще не закончил. Я встряхиваю его еще раз, и его затылок ударяется о бетон.
– Дети слышат хуйню, которую ты несешь, и впитывают ее. Ты же тренер. Авторитет. И теперь они думают, будто это нормально – называть людей педиками, если не знаешь их лично. Но это. Не. Нормально.
