Как раз когда ты писала тот самый текстик.
– Не Вася Пискун, а Леня Шмыгун.
– Вот именно.
– Что ты хочешь сказать?.. – помолчав, начал Батурин, но тут под дверью завозились, заскреблись, и на пороге возникла зареванная секретарша Раиса."
"– Кира! – воскликнула она и повела красным от слез и горя носом. – Кир, я кофейку сварила! Может, попьешь, а? Здрасте, – сказала она в сторону Сергея, – у нас тут такое несчастье, просто ужас.
– Я знаю.
– Беда. Беда. Кира, служба выпуска уж два раза приходила, я все просила подождать.
А вот только что они звонили, говорят, что ждать больше никак не могут, и я решилась войти… И Зубова заходила, и Верочка Лещенко. Зубову я к Магде Израилевне направила, а Верочку попросила прийти попозже. Ее милиционер допрашивал, – понизив голос и беспокойно оглянувшись, сообщила Раиса, – почти полчаса. Где была, что видела, что слышала. Она ко мне прибежала сама не своя. И в компьютерном отделе кто-то из милиции шурует. А этот, который здесь сидел, велел найти Лешу Балабанова. Он сначала спросил, кто, мол, в приемной был, когда главный и вы, – тут она взглянула на Батурина, и стало ясно, что она его терпеть не может, – ну, когда Костик… кричал на вас.
А я и сказала, что Леша был, Верочка забегала, Леонид Борисович заглядывал, а потом Кира пришла. Он, видно, и решил, что всех должен допрашивать. Кирочка, что мне делать со службой выпуска-то? И верстки нужно посмотреть…
– Значит, так, – тяжело произнес Батурин, как только Раиса на секунду смолкла, чтобы перевести дух, – после всего случившегося начальник здесь я.
Вам придется это пережить, дорогая Раиса. Если вам пережить не удастся, я вас уволю, легко и непринужденно. Я не Костик. Службу выпуска… кто там? Королев волнуется?
– Королев, – с трудом призналась Раиса, тараща измученные кроличьи глаза. На Батурина она старалась не смотреть, смотрела на Киру, словно ожидала, что та ее спасет, но Кира, отвернувшись, молчала, крутила в руках карандаш, звякали браслеты.
– Королев всегда на взводе, вы же знаете. Пусть он зайдет ко мне, а не к Кире.
У нее и без службы выпуска много дел. У этой самой… как ее… Танечки Лещенко?
– Верочки.
– У Верочки Лещенко узнайте, что ей надо, и если ничего не надо, только языком почесать, пусть потерпит дня три. Вы обзвонили сотрудников?
– За… зачем?
– Затем, что у нас собрание трудового коллектива в связи с трагическими обстоятельствами, – отчеканил Батурин. – Должны быть все. Я расскажу, как мы будем жить дальше. Кто не спрятался, я не виноват.
