– Неужели вы думаете, что я не узнаю? Или это государственная тайна?
– Тайна не тайна, но Костик не должен был знать. Я поставил этот материал и пошел как бы против своих.
– Каких своих?
– Капитан, – отчеканил Батурин, – это не имеет отношения к убийству. Это все политика, да и то не самой высшей пробы, а так, серединка на половинку.
Я ничего от него не добьюсь, понял Гальцев совершенно отчетливо. Он будет стоять на своем. Пудрить мне мозги, читать лекции про первую поправку и американское законодательство и ни слова не скажет о том, что меня интересует.
Кремень мужик.
То ли ничего не боится, то ли очень в себе уверен. Права была Кира Ятт – такого только и опасаться, даром что на вид мешок мешком.
Ну и ладненько.
– Как вы думаете, кто из ваших коллег, кроме Киры, мог слышать, что вы поссорились с главным?
– Все, – весело ответил Батурин, – все мои коллеги до одного могли слышать, что я поссорился с главным. У нас слышимость исключительная, а Костик всегда орал от души.
И вчера орал.
– Вы были в этом кабинете?
– Да.
– В какую дверь вы вышли?
– В приемную.
– Кто был в приемной?
– Раиса была, – подумав, сказал Батурин, – по-моему, еще Леша Балабанов, корреспондент. Я злился и от злости… плохо соображал.
– Так злились, что плохо соображали?
– Видите ли, – объяснил Батурин и улыбнулся короткой улыбкой, – меня никто и никогда не обвинял в воровстве. А Костик сказал, что я вор. Я готов был его убить. Киру, кстати, тоже.
Она влезла в самый неподходящий момент, и Костик моментально этим воспользовался.
– Как именно?
– Он заявил что-то в том смысле, что возьмет на мое место Киру, она-то уж воровать не станет. Он вообще умел задевать людей.
– Что значит – задевать?
– Он всегда умел обидеть. Если бы он сказал мне, что я плохо пишу или не умею работать, я бы послал его подальше, и дело с концом. Он заявил мне, что я вор, и я обозлился. По-настоящему. Какой-то девице из отдела новостей он устроил разнос за то, что она не знает, как зовут президента.
Корреспондент не может не знать, как зовут президента, даже если он очень тупой. Но Костик считал, что…
– Что за девица?"
"– Я не знаю ее имени. Она недавно появилась. Я потом встретил ее в коридоре, она рыдала и говорила, что ни в чем не виновата.
«Леша Балабанов, – записал Гальцев в блокноте на строчке с буквами «втр», – девица из отдела новостей рыдала».
