Ей до всех есть дело. Она у нас все время на посту.
– На каком посту? – не понял Сергей.
– На боевом, Сереженька. Я не удивлюсь, если окажется, что она шла послушать, что происходит в вашей квартире.
– В нашей?!
– Ну да, – подтвердила Елена Львовна и слегка покраснела. – Ведь к Кире приехал ее… друг. А потом еще… покойный приехал. Она ведь его знала, да?
– Да, да, – нетерпеливо согласился Сергей.
– Наверное, Марья Семеновна решила поинтересоваться, как проходит их… встреча.
Сергей усмехнулся.
Вполне возможно, что так оно и было.
Вполне возможно, что ей до смерти хотелось узнать, что делается за закрытой дверью его бывшей квартиры, как там Кира справляется сразу с двумя «интересами». Кажется, именно так Марья Семеновна их называла.
Нужно узнать, сразу или не сразу по приезде Костика Марья Семеновна кинулась на свой «боевой пост». Если сразу, значит, на лестнице она могла видеть убийцу. Конечно, в том случае, если он не вернулся в свою квартиру.
Хоккеист Данила зачем-то приезжал домой в восемь часов, а Сергею соврал, что приехал в одиннадцать.
Зачем он врал?
– Так что ничего подозрительного, Сереженька. Мишенька вышел, только когда на лестнице закричали, а до этого мы все время были дома и ничем не можем вам помочь. – Елена Львовна вздохнула и прижала к себе исходящую истеричным рыком Масю. – А она как будто предчувствовала, знаете? Это не собака, это самый настоящий человек, да что человек, она в сто раз разумнее любого человека!
Сергей покосился на старческую брюзгливую морду собаки.
Теория о ее «разумности» вызывала у него серьезные сомнения."
"– Вчера вечером она так беспокоилась, вы не поверите! – продолжала Елена Львовна восторженным, слегка придушенным от высоты чувств голосом. – И лаяла, и лаяла, и бросалась, и беспокоилась, и в руки не давалась – как будто знала!
Сергей хотел сказать, что Мася беспокоилась и не давалась не от нечеловеческого ума, а от скверности характера и старческого маразма, но благоразумно воздержался.
– Это уж ты напрасно, Леля, – неожиданно вступил Мишенька, – она рычала потому, что услышала на лестнице Валентину Степановну. Просто не узнала, а не потому, что у нее было предчувствие! Не нагнетай, Леля!
– Да, – печально согласилась Леля, – с ней иногда такое бывает, она не узнает даже нас. Старенькая стала.
Дрогнувшей рукой она погладила старческую шерсть на боку.
– Она умрет, и я вместе с ней, – неожиданно добавила Елена Львовна с извиняющейся улыбкой.
