Потом Валентина, потом няня с ребенком, потом старушка Евсеева. Правильно?
– Ну, и этот еще, – небрежно сказала Марья Семеновна, – который к Кире-то ходит. Интерес ее. Видный такой мужчина, серьезный, с порфелем всегда, вежливый. Да вы его знаете или нет?
– Знаю, – сказал Сергей.
– Вы меня извините, Сергей Константинович, если я лишнего сболтнула, – продолжала вахтерша, пристально рассматривая его физиономию, – я, конечно, ничего против не имею, только зря вы все это допущаете! Я старый человек, вы меня слушайте, а не обижайтесь!.
.
– Что… допущаю?
– Вот чтоб гоголь этот к ней ходил, интерес ее. Кто его знает, что у него за мысли, да и сам-то он откудова? Порфель у него, конечно, и видный он из себя-то, а вот так ночью даст ей по голове, а из квартиры все и тю-тю!..
Голова Сергея болела так, как будто Кирин «интерес» уже врезал по ней своим «порфелем».
– А самогонщикам этим верить нельзя, не-ет, нельзя!
– Каким самогонщикам?
– Да Юрке-участковому и мамаше его, Зое Петровне. Я ж и говорю! Они когда из Мордовии вернулись, это еще папаша мой жив был…
– Спасибо, Марья Семеновна.
Я пойду, пожалуй. Мне еще нужно позвонить.
– Конечно, конечно, – запричитала Марья Семеновна. – А у меня сердце так жмет, так жмет, и голова болит, сил нет! Это ваша Валентина вчера меня своими душищами обдала, с тех пор и болит!
– Какими душищами? – жалобно спросил Сергей. – Как она вас… обдала?
– Приятные такие духи, ничего плохого не скажу. Только уж больно сильно надушилась-то! Небось не девочка, чтоб так-то уж… ароматы распускать.
Мимо прошла, прям хвост за ней духов этих! Голова у меня сразу зашлась, а потом еще…
И Марья Семеновна грустно махнула рукой.
С лестницы Сергей оглянулся. Она пила чай вприкуску – наливала в блюдце и сосредоточенно дула, а потом громко разгрызала сахар, похожая на старую печальную курицу.
Марья Семеновна, черт ее возьми!.. Что она расскажет ментам, если они станут ее допрашивать? И что уже рассказала? Что в Кириной квартире столкнулись «дружок» и «интерес», а что было дальше, всем известно?
Он поднялся на бывший свой пятый этаж и открыл дверь в свою бывшую квартиру.
Тима не было слышно, а Валентина на кухне пела негромко, но с чувством:
– «Я встретил вас, и все былое в отжившем сердце замерло …»
– Это я, – громко сказал Сергей, чтобы она не испугалась. Она все время пугалась и опускалась на стул, придерживая рукой «готовое разорваться» сердце.
– Боже! – вскрикнула после некоторой паузы Валентина.
