Задеть, чтобы он заорал, взбесился, чтобы стало понятно, что он выдумал все это просто для того, чтобы позлить ее, заставить чувствовать себя «маленькой преступницей», и чтоб он непременно оказался благородным героем, в духе ее сына, и чтобы она почувствовала опасность и необходимость защиты.
Впрочем, ее муж никогда не был способен на такие тонкие чувства. Он всегда был прямолинеен, как штыковая лопата.
– Я не поняла, – уточнила она на всякий случай, – ты всерьез считаешь, что кто-то может подумать…
– Да, – перебил он, – всерьез считаю.
И еще я считаю, что ты должна все вспомнить, все детали, все мелочи…
– Какие еще мелочи, Сергей?!!
– Как он сказал тебе о том, что приедет, куда он при этом смотрел, не звонил ли у него телефон, не заходил ли кто-нибудь в это время, о чем он хотел с тобой поговорить, почему так срочно, почему он поссорился с Батуриным, кто ненавидел его так сильно, чтобы убить.
– Ничего себе мелочи, – пробормотала Кира.
Внезапно ей стало холодно в свитере с низким вырезом, и она потянула с дивана плед.
Плед всегда лежал на гобеленовом диване, в самом углу. Тим накрывался им, когда ему взбредало в голову пить на кухне чай и читать, и Сергей часто подкладывал его под голову. Кира готовила ужин, а он сидел на диване, если сильно уставал, подложив под голову свернутый плед, и что-нибудь ей рассказывал. Он любил сидеть близко от нее. Даже когда жизненное пространство расширилось так, что можно было существовать, почти не попадаясь друг другу на глаза, – он все равно сидел на гобеленовом диване, вытянув длинные ноги и мешая ей.
Только в последний год не сидел.
В последний год она его не выносила.
– Кира, – позвал он, – не спи! Хочешь, давай кофе сварим.
Давай сварим – на языке ее бывшего мужа означало, что должна варить именно она.
– Мне не надо никакого кофе.
– Тогда не спи и вспоминай.
– Прямо сейчас?
Сергей вздохнул. Было половина третьего.
– Ладно. Не сейчас. Сейчас действительно уже поздно, а у тебя… стресс.
– У меня не бывает стрессов, – пробормотала Кира.
То ли от вина, то ли от стресса, которого у нее не могло быть, она вдруг почувствовала, что сейчас упадет в обморок – постыдный дамский обморок в духе красавиц из романов, и Сергею придется вызывать «Скорую» и возиться с ней весь остаток ночи, а он с детства терпеть не мог врачей – боялся.
– Я… мне надо полежать, – сказала она медленно, чтобы он не понял, что она собирается упасть в обморок. – Я… пойду. Полежу.
