– Ну-ну, – предостерегающе как будто попросил Сергуня. Ему неприятно было даже слышать об этом. – Не переживай, все обойдется, Кирха! Ты никуда не выходила, я-то знаю!
– По-моему, этого недостаточно.
– Должно быть достаточно. Выше нос!
Ух, как Кира ненавидела такие стандартные «устойчивые» выражения!
Сергуня обулся и потопал ногой, получше размещая ее внутри ботинка. Он был спокоен и доброжелателен и вроде ничем не озабочен, кроме вполне объяснимого желания оставить Киру наедине со своими проблемами и «бывшим», но она чувствовала его страх.
Он был чем-то сильно напуган и уезжал именно из-за этого страха, а не «из благородства».
– Пока, дорогая. Обещай мне, что не будешь переживать!
Кира пообещала и во второй раз за эту ночь закрыла дверь.
Завтра весь дом, все соседи до одного, будут знать, что в их подъезде убили ее начальника, когда он шел к ней. Впрочем, скорее всего все знают уже сегодня.
Кто?! За что?! Зачем?!
Кому мог помешать Костик в ее подъезде?! Кому он вообще мог помешать, ловелас, плейбой и бонвиван?!
И Тим зачем-то вызвал Сергея!
Она подергала дверь, проверяя, заперта ли – раньше она была уверена, что живет в спокойном и безопасном месте, – и пошла разыскивать своего сына, чтобы наподдать ему как следует.
Уж в этом удовольствии она себе точно не откажет!
Сын оказался на кухне. Вместе с отцом.
На круглом столе стояли три тарелки синего английского фарфора – подарок свекрови к прошлому дню рождения, который должен был означать, что, несмотря на то, что она развелась с ее сыночком, их отношения с Кирой остались прежними.
Еще стояли бокалы, бутыль вина и пакет с соком. Бывший муж жарил мясо. Тим уныло жевал морковку из вакуумной упаковки.
– Мама!
– Ты ее мыл? – спросила Кира, хотя было совершенно очевидно, что нет.
– Садись, – сказал Сергей, не оборачиваясь, – поешь.
Он все про нее знал – пятнадцать лет не прошли даром. Он знал, как лучше всего ее успокоить.
Он знал все ее слабости, страхи, все камни, о которые она спотыкалась.
Знал и плевать на них хотел.
– Мама!
Очевидно, Тим боялся, что она начнет кричать и выставит его драгоценного папочку, она бы и начала, но у нее не было сил. Просто не было сил.
Она приткнулась на табуретку и закурила. Табак щипал язык и глотку – сколько она выкурила за вечер? Пачку? Две?
– Хватит, – велел Сергей, – остановись. Поешь лучше."
"Но сигарету у нее не выдернул и в мусор не швырнул, а в прежние времена отобрал бы и выкинул.
