Вы как, дама? Ничего? Или медицину позвать?
– Нет, – отказалась Кира, – нет, спасибо. А… Аллочка где, ты не знаешь? Она… жива?
– Я жива.
Как по команде все посмотрели под стойку и как будто удивились, увидев там Аллочку. Она сидела на полу, в куче битого стекла и таращилась вверх, на них. Кире ее взгляд не понравился.
– Все твои… коллеги, капитан? – спросил полковник ехидно. – Так сказать, товарищи по печатному слову?
– Можно и так сказать, – согласился Батурин.
– Ладно, – сказал полковник, – заканчивайте здесь и подходите.
Если этот, – кивок в сторону Крепова, – принесет выпить, рекомендую сначала понюхать и на веру ничего не принимать.
– Това-арищ полковник!
– Я хочу домой, – скороговоркой заявила снизу Аллочка, – мне нужно домой. Родители, наверное, с ума сходят. Маме нельзя волноваться. Мне нужно папе позвонить.
Кира соскочила со стойки и охнула от боли в ноге.
– Буду теперь как ты, – сказала она Батурину и присела на корточки перед Аллочкой, которая все бормотала, как в лихорадке:
– Позвонить.
Мне обязательно нужно позвонить. Прямо сейчас. Маме нельзя волноваться. Они, наверное, меня потеряли. Я всегда звоню, когда прихожу на работу, и сегодня должна была позвонить, а вот не позвонила. Мама сегодня улетает в Париж. У отца там переговоры, а он терпеть не может ездить один. Они, наверное, уже улетели. Рейс в девять сорок. Они не знали, что я… что у меня…"
"Над Кириным ухом как будто что-то мелькнуло, свистнуло, и батуринская лапа изо всей силы впечаталась в Аллочкину щеку.
Голова ее дернулась, затылок стукнулся о мраморную стойку.
– Хорош или еще? – деловито спросил Батурин, рассматривая Аллочку, как будто масло на глаз наливал в двигатель.
Аллочка моргнула – веки сошлись и разошлись, и, когда они разошлись, Кира увидела совсем другие глаза. Словно Аллочка вдруг вынырнула из озера безумия. Вынырнула, вытерла лицо, посмотрела вокруг и поняла – надо вылезать.
– Кира? – спросила она. – Ты жива, да?
– Да.
Но Кира ее почти не интересовала.
– Ты остался жив, да? Я же видела, как вас убили! Он выстрелил, и вы упали, прямо перед нами. Я знаю, я же видела, что вы не дышите!
– Он дышал, – вмешался друг Креп, – он родной брат Витаса, ты разве не знала? У них эти… генетические отклонения. Жабры, – и он смешно оттопырил уши, показывая Кире и Аллочке, какие жабры у братьев – Витаса и Батурина.
– Игорь, подойди, а? – позвали из группы в камуфляже и халатах.
