– Не трогай его, – сказал отец тоже издалека.
Кира подсунула Тиму под голову вытертого медведя в фартуке. Этого медведя на его рождение прислали дальние родственники из Курска. Сергей отлично помнил, как ходил на почту за посылкой. В ней был медведь и огромные красные крепкие курские яблоки. Они пахли даже сквозь заколоченный деревянный ящик. Сергей никогда потом не видел таких яблок.
Как же так получилось, что нынче он – чужой человек, и нет у него никаких родственников в Курске, и тещи нет, и тестя нет! Все бывшее – родственники, яблоки, квартира, гобеленовый диван, на котором они занимались любовью с бывшей женой.
У него теперь… эта… как ее… Инга, вот кто.
– Послушай, – быстро сказал он Кире, – послушай меня. Я тебе расскажу.
– Что? – спросила она шепотом.
– Никто не видел, чтобы в наш подъезд входил чужой. Я спрашивал у Марьи Семеновны и у соседей из одиннадцатой квартиры. Марья Семеновна не видела никого, кроме Валентины, которая с ней попрощалась, няньки с ребенком из восьмой и бабульки Евсеевой.
Да, и твоего козлину.
– Сергей!
– Его так Тим называет, – моментально оправдался бывший муж. – Вроде все свои. Еще Данила Пухов приезжал в восемь, а мне сказал, что вернулся в одиннадцать.
– Который с третьего этажа?
– Да. Врать ему вроде бы незачем. Забыл? Или не хотел говорить?
– Почему не хотел?
– Я не знаю, Кира, – нетерпеливо ответил Сергей, – я ничего не знаю! Мимо Марьи Семеновны незаметно проскочить невозможно. Значит, были только свои. Значит, редакционные дела ни при чем. Значит, незачем было лезть к нам на дачу, выкручивать шурупы и шарить в бумагах!.
. Но ведь кто-то влез!..
– А если Марья Семеновна… отвлеклась? – предположила Кира. – Она же не сидит в будке круглые сутки!
– Не сидит, – согласился Сергей, – только такие, как Марья Семеновна, никогда не отвлекаются. Они даже в сортире особую дырочку проковыривают, чтобы удобнее было наблюдать. Чтоб, так сказать, все время на посту!
– Черт тебя побери.
– Не меня, – гаркнул он с раздражением, – тебя вместе с твоими проблемами!
Странное дело, но она промолчала.
Раньше она всегда точно знала, когда нужно промолчать, а когда можно и возразить, «подцепить», «наехать» без тяжких и необратимых последствий.
Потом ей стало все равно, и последствия в самом деле оказались тяжкими и необратимыми.
– Кира, – недоуменно позвал Сергей, не ожидавший, что она промолчит. Он и про ее проблемы сказал специально, чтобы затеять перепалку. – Ты чего?
– Хочешь кофе?
– Что? – изумился он.
– Кофе.
