Сердце пропускает удар, а потом бьется с утроенной силой.
Во мне просыпается надежда, поет тоненьким голоском: «Может, это они?»
Я бегу в коридор, распахиваю дверь и… Моя дочь! Она тут! Ее розовая курточка испачкана грязью, на щеках тоже какие-то следы. Рядом с ней Игорь, который при виде меня недоуменно хмурится.
— Мамочка, а мы…
Саша не договаривает, перестает улыбаться. Наверное, замечает подтеки туши на моем лице.
Меня начинает потряхивать, но я в ту же секунду бросаюсь ее обнимать. Крепко-крепко прижимаю к себе самое ценное во всем мире сокровище, покрываю ее щеки и лицо поцелуями:
— Сашенька, девочка моя любимая! Хорошая моя…
— Мам, ты чего? Почему ты плачешь?
— Я… — Что ей сказать? Точно не правду.
Сочиняю на ходу: — Да так, смотрела грустный фильм.
Я встаю с корточек, помогаю ей раздеться. Мне безумно хочется наорать на мужа, выяснить, где они пропадали, но сейчас самое важное другое: дочка дома.
Я посылаю мужу полный ненависти взгляд.
— Кать, да что случилось? — ничего не понимает тот.
— Потом, — шепчу, киваю на Сашу. Мол, не при ней.
Игорь кивает.
— Я тут подожду.
— Мамочка, — поднимает на меня свои синие глазки дочь, — а ты не будешь меня лугать? Я култочку испачкала…
Ругать? Да я за малым не задушила ее в объятиях, какое там ругать?
Я качаю головой:
— Не буду, конечно. Это всего лишь курточка, мы ее постираем, и она будет как новая. И тебя постираем, — подмигиваю. — Набрать тебе ванны с пеной? Или ты голодная?
— Наблать, — торжественно соглашается моя уточка.
— Не голодная, мы с папой поели.
— Иди на кухню, — велю Игорю.
Спустя пятнадцать минут дочь плескается в ванной с любимыми игрушками, а я, поджав губы, залетаю на кухню и шиплю на сидящего на стуле мужа:
— Как ты мог?!
— Что? Ты о чем? — хмурится Игорь. — Почему ты плакала? Мне можешь не рассказывать сказки о грустном фильме. В чем дело?"
"— В чем дело? — повышаю голос я. — И ты еще спрашиваешь?! Ты должен был привезти Сашу к шести! Сейчас девятый час! Где вы были? Еще и телефон отключен! Я чуть с ума не сошла, не знала, что и думать!
Я шумно дышу, пока муж буравит меня тяжелым взглядом и молчит.
Потом его лицо вытягивается.
— Да нет, ты, кажется, четко знала, что думать, — ошарашенно выдает он, встает со стула и нависает надо мной, сводя брови к переносице. — Ты что, решила, что я ее забрал? Поэтому рыдала?
Не вижу смысла отпираться.
— А что еще мне было думать, Игорь?
— Да что угодно! — взрывается муж. — Только не это.
