— Ты серьезно? — возмущенно шиплю я в трубку.
— Представь, — с нажимом повторяет муж. — Теперь ответь: тебе было хорошо со мной в браке?
Я не понимаю, к чему он ведет, недоверчиво хмыкаю:
— Игорь, не начинай!
— Я просто прошу ответить честно.
— Да, — в итоге признаю я.
Что тут скрывать, это правда.
— Ты была со мной счастлива?
— Была.
— Тебя все устраивало?
— Ну… да.
— Вот видишь! А будет еще лучше. Я безумно тебя люблю и все для этого сделаю, клянусь. Я не отступлю. Все исправлю.
Ну сколько можно, а? Я закатываю глаза.
Сделает он. Как? Пристрелит Машу и устроит мне амнезию?
— Игорь, мне пора.
Я кладу трубку и опираюсь ладонями о кухонный стол, поджимая губы.
Ох, не нравится мне все это… Конечно, решительность и целеустремленность в мужчине — важные качества, но не когда он прет к цели как носорог, не видя препятствий и ломая все по пути.
Ведь главное препятствие тут — я сама.
И вообще, чего Игорь добивался своими вопросами? Скорее всего, что я начну вспоминать, как мы были счастливы.
Оно ведь как бывает: одно приятное воспоминание тянет за собой другое, потом третье, в итоге мозг начинает видеть только хорошее, находить оправдания плохому, подначивает все вернуть. Привычка — великая сила.
Да вот только ситуация у нас совсем не та. Конечно, у меня много прекрасных моментов, связанных с мужем, но светлые воспоминания вместе с тоской по прошлому приносят раздирающую боль и страдания. Нет и не может быть никаких оправданий тому, что сделал Игорь.
Разумеется, я безмерно благодарна мужу и за счастливые годы, и за дочь — особенно за дочь.
Однако пришло время двигаться дальше, как бы ни было больно и страшно. Без Игоря.
И если будет нужно, я готова как попугай повторять мужу день за днем, что между нами все кончено.
Я возвращаюсь к Саше. Она сидит в постели в позе лотоса, встречает меня солнечной улыбкой до ушей:
— Папа сказал, мы на этой неделе пойдем гулять!
— Я рада, — присаживаюсь на кровать рядом с дочерью.
Она доверчиво льнет ко мне, обнимает за талию, шепчет:
— Мамочка, ты тоже пойдешь с нами? Будем все вместе, как ланьше?
О, моя девочка…
— Пойду, конечно.
— Ула!
— Я ведь говорила, что мы все равно навсегда останемся твоими мамой и папой, и этого ничто не сможет изменить. Ну все, солнышко, ложись спать.
Я укладываю Сашу, накрываю ее одеялом, целую в щеку и выхожу из комнаты, оставляя включенным ночник в виде божьей коровки.
А потом долго сижу в зале на диване, подтянув к себе колени.
