Он совсем с катушек съехал? И почему у него телефон Кати?"
"— Ты о чем вообще? Я дома.
— Тогда все хуже, чем я думал, — осекается Игорь, и я чувствую в его голосе страх.
— Где Катя? — перебиваю его.
— Ты ее любишь? — задает странный вопрос собеседник.
— Да в чем дело? — взрываюсь я. — Люблю.
— Тогда спасай. Она у меня.
— Я скоро буду, — рявкаю в трубку.
— Да стой ты, все равно уже не успеешь, — злится Игорь. — Нет времени объяснять. Ты можешь отследить ее телефон? Сделай это срочно. Нас скоро увезут. Я спрячу ее телефон, чтобы он был со мной.
Черт, они уже тут!
Он не договаривает, звонок обрывается на полуслове, а я теряюсь в догадках: кто их увезет? Куда?
Хорошо, что я уже приказал пробить телефон Кати.
В висках начинает стучать.
Неужели Борис уже добрался до нее? Из горла вырывается дикий рык. Ну гнида! Я его закопаю.
Я хватаю ключи от машины и вылетаю из квартиры, чтобы сразу сорваться по адресу, который мне скоро назовут. Заодно звоню начальнику охраны и прошу срочно организовать группу захвата.
Лучше перестраховаться.
— Отследили, — сообщают мне спустя некоторое время.
Я и мои люди спешим по указанному адресу.
Только бы успеть.
* * *Катя
Я так и лежу, зажмурившись. Проходит секунда, вторая, третья, но ничего не происходит. Почему?
Решаюсь открыть глаза и вижу, как Валерий Родионович поправляет капельницу у моей кровати.
— Вас накачали сильнодействующими препаратами, нужно сначала очистить ваш организм, — отвечает он на мой немой вопрос.
— Что вы собираетесь со мной сделать? — в ужасе лепечу я.
— Убрать из ваших воспоминаний ссору с мужем, — пожимает плечами он.
Так я и думала. Но… Борис Евгеньевич не учел одного. Даже если мою память сотрут, что делать с памятью Саши? Ведь она-то будет все помнить!
Для нее сочинят какую-то красивую сказку или что похуже? Или Борис Евгеньевич так торопился, что об этом не подумал?
Понятно одно: если не подумал сейчас, то подумает позже.
Сердце сжимается, пропускает удар. Только бы ее не тронули. Руслан, миленький, где ты? Ты мне сейчас так нужен.
Нам нужен. Он меня найдет, я верю, но… дождусь ли я его?
— Что со мной случится, если я не выдержу? — надтреснутым голосом спрашиваю у врача.
Валерий Родионович прокашливается, отворачивается и говорит из-за спины:
— Если так случится, вас не будет это беспокоить. Вас, кхм, вообще больше ничего не будет беспокоить.
— Я умру?
— Нет. Впрочем, назвать это жизнью тоже нельзя.
Я охаю. Значит, стану овощем или что-то вроде того.
