– И ради бога, посиди хотя бы пару дней дома. Отдохни.
Она встает с места, наливает в мою кружку свежего чая, добавляет туда лимон, мед и ставит рядом со мной. Хватаю ее за руку, останавливая.
– Останься со мной сегодня, – хрипло прошу я.
– Антон… – дергает рукой, лишая меня своего тепла.
– Я знаю все, что ты сейчас скажешь, Таня. Просто останься… – выдыхаю я. Сглатывает, отводит взгляд, молчит… Ну давай, моя девочка, ты же хочешь. Отпусти себя. Она молча убирает со стола, моет посуду, пока я пью чай и не свожу с нее глаз.
Таня вытирает руки, идет в зону гостиной. Садится на мой диван, поджимая под себя ноги. Да! Это молчаливое согласие.
Встаю с места, гашу верхний свет, оставляя только светильник в зоне гостиной и подсветку на кухне. Опускаюсь рядом с ней на диван, закидываю ноги на подлокотник, а голову опускаю ей на колени. Вдыхаю, впитывая в себя ее запах, закрываю глаза и уплываю. Через несколько минут нашей тишины чувствую, как ее пальчики зарываются в мои волосы. Хорошо! Внутри меня растекается эйфория, словно доза самого сильного наркотика.
Чувствую себя целым. Нет тревоги и дикой тоски, нет ничего, что тяготит. Есть только она, ее тепло, запах и нежные руки, которые скользят по волосам к вискам, ниже, очерчивают мои скулы.
– Почему ты уволилась? – тихо интересуюсь я.
– Ты знаешь ответ.
– Знаю, но это не поможет. Я настолько увяз, что меня уже ничего не остановит.
– Это губительно, Антон. Ты ничего не изменишь, а пострадают все.
– Пусть так, но назад дороги нет, – поворачиваю голову, потираясь об ее нежную ладошку.
– Эгоист, – усмехается она и игриво шлепает по щеке. – Каким был, таким и остался, – нечаянно задевает мои губы, и я спешу поцеловать ее пальчики. Замирает, начиная дышать глубже.
– «Лучше йогурта по утрам
Только водка и гренадин.
Обещай себе жить без драм
И живи один.
Все слова переврутся сплошь,
А тебе за них отвечать."
"Постарайся не множить ложь
И учись молчать.
Бог приложит свой стетоскоп,
А внутри темнота и тишь.
Запрети себе множить скорбь,
Да и зазвучишь».
Тихо шепчет она мне стих, попадая им в самое сердце. Словно ржавым гвоздем расковыривая старые раны, вынуждая их кровоточить.
– Танечка… – задыхаюсь от спазмов боли, прижимая ее руку к губам. – Дай мне шанс все исправить.
– Тсс, – она прикладывает палец к моим губам. – Молчи.
Глава 19
Татьяна
От него пахнет лекарствами и лимоном. Но я с удовольствием вдыхаю этот запах, потому что он принадлежит Антону.
