За стыд, за пренебрежение, за сожаление. За нелюбовь…
– Это было… – уже резче повторяет она.
– Скажешь, что это было ошибкой или неправильно – разобью губы! – подрываюсь с кровати, иду на нее в желании схватить тонкую шею и сжать! Пусть скажет мне в глаза. Пусть не прячет взгляд! Меня кидает в агрессию, в ярость, потому что это было самое правильное, что могло случиться между нами. Она испуганно отступает, обнимая себя руками, пытаясь закрыться. Останавливаюсь, разворачиваюсь и выхожу из комнаты.
Сбегаю вниз, выхожу на улицу, достаю из машины куртку, надеваю на голое тело, беру сигареты и прикуриваю, глубоко затягиваюсь, пытаясь отдышаться.
Меня трясет уже от злости и дикой паники. Этот секс не просто нас не сблизил, а отшвырнул еще дальше, чем мы были.
Таня долго не выходит, видимо, уничтожая следы нашего присутствия. А я курю уже третью сигарету, травя себя никотином.
Она закрывает дом и идет ко мне.
– Отвези меня, пожалуйста, домой, – так и не смотрит, не смея поднять глаз. – Мне дочь скоро забирать из сада, нужно еще успеть переодеться.
Вышвыриваю сигарету, театрально открываю дверь, приглашая взмахом руки сесть в машину. Да, есть во мне такая ебну*ая черта. Язвить и бить в ответ, когда мне делают больно. Таня молча садится. Захлопываю дверь, обхожу машину и сажусь за руль. Завожу двигатель и выезжаю со двора на дорогу.
– Ляжешь с ним в кровать после меня – убью! – я действительно на грани чего-то очень нехорошего. Меня кроет, крыша едет основательно.
– Кого? – так спокойно спрашивает она.
– Всех!
Глава 16
Антон
На часах три ночи. В губах дымит сигарета, не помню, какая по счету. Не считаю. Но по табачному мареву и полной пепельнице окурков подозреваю, что скурил уже как минимум пачку. Выворачивает от сигарет; но мне лучше, когда выворачивает от них, а не от чувства ущербности. На стеклянном столе бутылка джина. Крепкий, горло и желудок давно жжет, но мне по хрену – я горю изнутри. Душ не принимал, на мне ее запах. Не хочу его смывать.
Последние несколько часов во мне идет жестокая война.
Я то порываюсь ехать к ней. В дом к мужу. Вывести его на разговор и забрать Таню. По хрену как: силой, шантажом, кровью, но заберу свою женщину. То гашу свои порывы ударами кулаков в стену, разбивая костяшки. Вопрос не в том, отпустит ли ее муж, а в том, хочет ли этого Таня. А она не хочет… И это понимание убивает.
Тянусь за бутылкой, но одергиваю руку – завтра за руль, и начнется новый раунд с Таней. Нужно быть в форме, чтобы выдержать ее удары.
