Таня тянется ко мне, обхватывает шею и хнычет, как разочарованный ребенок, когда я отстраняюсь. Но только для того, чтобы снять с нее эти чёртовы мешающие мне колготки. Аккуратно не получается, дёргаю, и капрон рвется. Нам плевать, главное, что я теперь чувствую ее без преград. Порванная юбка где-то на талии, трусики черные, кружевные, маленькие, удобные, отодвигаю их в сторону и стону от вида розовых, уже мокрых складочек. Хочется попробовать их, поцеловаться с ними, слизать ее возбуждение, прикусить бусинку клитора…
Но это потом, сейчас все будет быстро, потому что никто из нас не выдержит этой пытки.
Мне кажется, я взорвусь от возбуждения. Нам много не надо, мы в той точке, где все остро и на грани. Хватаюсь за ремень, глядя, как она распахивает блестящие шоколадные глаза и смотрит, как я расстегиваю ширинку, спускаю джинсы, выпуская наружу налитый член. На головке уже блестят капли смазки. Самое горячее в этом то, что она наблюдает за мной с восхищением, предвкушением, и выгибается от нетерпения.
В голове мелькает мысль о презервативах, которые у меня в машине. К черту! За эти годы я никого не трахал без резинки, а ее хочу так, чтобы все прочувствовать до конца. Когда дело доходит до Тани, я становлюсь слишком жадным и эгоистичным. Подхватываю ее ножки, развожу шире, закидываю себе на плечи, упираюсь в горячие складочки, наклоняюсь, вынуждая ее поднять бедра. Замираю на секунды, всматриваясь в ее осоловелые глаза. Хочу очень, так что трясти начинает, и пот по спине катится.
Но не двигаюсь. Давай, моя девочка, скажи мне это! Знаю, я сволочь. Дышу глубоко, смотря на ее вздымающуюся грудь, на истерзанные мной красные соски… Давай, Таня!"
"– Антон! – требовательно вскрикивает, когда я потираюсь головкой об клитор и вновь замираю на входе. – Возьми меня!
Да.
Да, мать вашу!
Только попробуй мне потом сказать, что ты этого не хотела!
Наклоняюсь еще ниже, чтобы поймать ее губы, и резко вхожу под ее вскрик. Это слишком резко и больно.
Но очень сладко, так что в глазах темнеет, и искры начинают сыпаться. Да! Я, наконец-то, в ней! Чувствую ее до конца, становлюсь целым, неделимым. Годы стираются, все размывается, она снова моя, подо мной, стонет от меня!
– Больно? – выдыхаю ей в губы, потому что мне тоже больно.
– Да-а-а-а, – стонет в ответ. – Хочу еще больнее! Пожалуйста.
Триумфально усмехаюсь ей в губы, кусаю, рычу и начинаю двигаться, с каждым новым толчком набирая темп.
