Уж не знаю, может, и к тебе лично… – пытаюсь отдышаться и утихомирить грохочущее сердце. – Он самоуверенно мне заявлял, что вернет тебя назад. Просто так такие обещания мужчины не дают. Значит, повод есть…
Не отвечает. Мочит. Уже даже не плачет, просто всхлипывает и постоянно кусает истерзанные губы. Отпускаю ее, медленно выхожу, но Таня все равно шипит, всхлипывая. Больно. Я чудовище. Никогда не делал ей больно. Даже когда брал в первый раз, лишая девственности, сделал все, чтобы минимизировать боль. Поправляю ее платье, застегиваю ширинку.
Хватаю за талию, хочу посадить на себя. Но она резко размахивается и дает мне пощёчину. Не больно, хочу еще, и Таня, словно читает мысли, хлещет меня по второй щеке. Заплаканная, растрепанная, растерянная, в ярости.
– Нам нужно будет уехать из города, – сообщаю я, ловя ее руку, которой она хочет ударить в очередной раз.
– Прекрасно, уезжай! Так даже легче! – резко открывает дверь и вылетает из машины. Бежит куда-то к набережной, а я за ней, не закрывая тачку, потому что вообще плевать на все.
Темно, но набережную освещают желтые фонари. Ветер поднимается, принося за собой мелкие капли дождя.
Догоняю, хватаю за руку и вновь грубо тяну на себя. Не хочу больше причинять ей боль. Ничего не хочу. Хочется, чтобы этот гребаный мир остановился, и все закончилось. Хочется лечь с ней в нашу кровать, уснуть, а когда проснемся, все начать заново."
"– Отпусти, – не кричит, голос холодный, просто ледяной, без малейших эмоций.
– Поехали домой.
– Нет у нас больше общего дома. Оставь меня! Ты мне противен.
– Я твой муж и… – А что «и»? Как исправить всю ту херню, которая произошла? Она усмехается, снимает с пальца обручальное кольцо и зашвыривает его куда-то в реку.
– Все, Аверин! Разведены! – Не узнаю ее.
– А что так? Вновь побежишь к своему «другу»? Поняла, что он неровно к тебе дышит, и соскочила с нас?
– Может, и побегу. Да куда угодно, только не к тебе. Устала от тебя, от твоих загонов. Ты меня душишь. И насилие никогда не прощу! – вырывается, и я отпускаю.
Глядя, как быстро убегает от меня. Дождь усиливается, ветер кидает капли в лицо, а я стою и смотрю ей вслед, не в силах сдвинуться с места. Насилие. А я насиловал?
Нет, я сорвался за ней, догнал на машине, усадил в тачку. Опять насильно, отхватывая очередную пощечину, просто отвез домой. Запер ее в квартире, а сам всю ночь провел в машине под окнами. Думал, утром все будет иначе, и мы поговорим. Но утром стало еще хуже.
