На что Эйгон молвил:
– Когда зайдет солнце, твой род прервется.
Как рассказывают, в сей миг Харрен плюнул и вернулся в замок. Оказавшись внутри, он послал на крепостные стены всех своих людей, вооруженных копьями, луками и арбалетами, пообещав земли и богатства любому из них, кто возможет сбить дракона. «Будь у меня дочь, сразивший дракона мог бы потребовать и ее руки, – объявил Харрен Черный. – Вместо того я отдам ему одну из дочерей Талли, а захочет, и всех троих. Либо пусть выберет одну из сучек Блэквуда, или Стронга, или любую девку, какая только родилась у тех лордиков, вылезших из ила, тех предателей с Трезубца».
После чего, окруженный домашними рыцарями, Харрен Черный удалился к себе в башню – ужинать со своими оставшимися сыновьями.
В час, когда угасал последний луч солнца, люди Черного Харрена, сжимая копья и арбалеты, вглядывались в сгущавшуюся тьму. Дракон не появлялся, и, возможно, кому-то подумалось, что угрозы Эйгона были пусты. Но Эйгон Таргариен поднимал Балериона ввысь, за облака, выше и выше, пока тот не стал казаться перед луною не большим, нежели мошка.
Лишь тогда дракон низвергся – прямо меж замковых стен. Сложив крылья, черные ровно смоль, Балерион устремился вниз, пронзая ночь. И как только под ним выросли огромные башни Харренхолла, дракон взревел, выплескивая свою ярость, и окатил строения черным пламенем с алыми витыми всполохами."
"Камень не горит, бахвалился Харрен; но замок его был не только из камня. Дерево и шерсть, пенька и солома, хлеб, солонина и зерно – все вспыхнуло.
И люди Харрена с Железных островов тоже были не из камня – в дыму, охваченные пламенем, они с воплями метались по дворам и падали с замковых стен, находя на земле свою погибель. А если у пламени достаточно жара, даже камень начнет трещать и плавиться. Речные лорды, стоявшие под стенами замка, позже рассказывали, что башни Харренхолла зарделись в ночи, будто пять гигантских свечей... и подобно свечам, начали изгибаться и оплывать, а по бокам их стекали ручейки растопленного камня.
Последние сыновья Харрена и он сам – все сгинули в пожаре, охватившем в ту ночь его чудовищную крепость. Вкупе с Харреном окончились и дом Хоаров, и власть Железных островов над Речными землями. На другой день у дымящихся развалин Харренхолла король Эйгон принял клятву верности Эдмина Талли, лорда Риверрана, и назвал его Верховным лордом Трезубца. Вассальную присягу принесли и другие речные лорды – Эйгону как королю, а Эдмину Талли как своему сюзерену.
