«Верните мне моего возлюбленного лорда-мужа, или эти трое ответят за любой вред, причиненный ему», – написала леди Тарбек в послании. Будучи прозорливее своего супруга, она понимала, что ей самой в Утес Кастерли лучше не приезжать.
Все случившееся оторвало владыку Утеса от кормилицы на время, достаточное, чтобы взять верх над своим решительным наследником. Сир Тайвин убеждал отца выполнить требование леди Тарбек и вернуть лорда Уолдерана – но разрубленным на три части. Это предложение привело лорда Титоса в ужас, и он ответил сыну: «Жизнь моего племянника в руках леди Эллин».
Его светлость не только велел отпустить лорда Тарбека целым и невредимым, но дошел даже до того, что извинился перед ним и простил долги.
Чтобы обеспечить безопасный обмен пленниками, лорд Титос обратился к младшему брату леди Тарбек, сиру Рейнарду Рейну, который был только рад помочь. Местом встречи избрали мощный и неприступный замок Кастамере, резиденцию Красного Льва.
Сир Тайвин отказался там присутствовать, так что возвращать лорда Уолдерана довелось сиру Кивану, в то время как леди Тарбек самолично привезла Стаффорда и его родичей. Лорд Рейн задал пир для обеих сторон, на котором Ланнистеры и Тарбеки устроили целое представление – проявляли всяческое дружелюбие, поднимали кубки за здоровье друг друга, обменивались подарками и поцелуями и приносили обоюдные клятвы оставаться верными друзьями «целую вечность».
Как позже заметил великий мейстер Пицель, вечность не продлилась и года.
У Тайвина Ланнистера, не пировавшего с Красным Львом, ни в коем случае не ослабела решимость указать чересчур возомнившим о себе вассалам их место. В конце 261 года от З.Э., завершив все приготовления, он отправил воронов в Кастамере и Тарбекхолл, требуя от Роджера и Рейнарда Рейнов, а также от лорда и леди Тарбек явиться в Утес Кастерли, чтобы «ответить за свои преступления». Рейны и Тарбеки избрали неповиновение, на что и рассчитывал сир Тайвин.
Оба дома открыто подняли восстание и отреклись от присяги Утесу Кастерли. И Тайвин Ланнистер созвал знамена.
Он вознамерился расплатиться за годы унижений. Не спросив позволения у лорда-отца и даже не сообщив ему о своих намерениях, он сам возглавил войско из пяти сотен рыцарей и трех тысяч латников с арбалетчиками. Рядом с ним ехали его братья Киван и Тигетт – как рыцарь и оруженосец.
