Тем временем лорд и леди Тарбек строили дороги, септы и укрепления и нанимали на службу все больше и больше рыцарей, лучников и латников. До женитьбы на леди Эллин Уолдеран Тарбек содержал двадцать домашних рыцарей, а к 255 году от З.Э. их число возросло до двухсот пятидесяти. Связанные кровными и брачными узами, Рейны из Кастамере и Тарбеки из Тарбекхолла вскоре стали самой серьезной угрозой владычеству Ланнистеров на Западе с тех пор, как Ланн Умный вытеснил Кастерли из их Утеса.
В 255 году от З.
Э. лорд Титос у себя в замке праздновал рождение четвертого сына, но вскоре радость обернулась горем. Его любимая супруга, леди Джейн, так и не оправилась от родов и скончалась луной позже рождения Гериона Ланнистера. Для его светлости эта потеря стала сокрушительным ударом. С того дня никто больше не называл его Смеющимся Львом.
Не заставили себя ждать и новые невзгоды – трое ленных рыцарей, потерявших свои земли из-за лорда и леди Тарбек, прибыли в Королевскую Гавань и обратились с жалобой к королю Эйгону V.
Пишут, что его милость вышел из себя и в гневе отправил в Утес Кастерли послание с приказом решить вопрос незамедлительно, «иначе мы будем вынуждены принять собственные меры».
Подгоняемый королевским повелением, его светлость поручил своему тестю, скорбящему лорду Деннису Марбранду, отправиться с сильным отрядом в Тарбекхолл и доставить лорда и леди Тарбек в Утес Кастерли, чтобы те ответили за свои преступления. «Прекрасные слова! Долго же я мечтал услышать их от вашей светлости!» – как говорят, воскликнул старый воин, получив распоряжение лорда Запада.
Последствия же оказались менее прекрасными. У Тарбеков нашлись друзья даже в Утесе, и о прибытии лорда Марбранда они узнали еще до отъезда последнего. Титос строго наказал тестю не вовлекать в свару Рейнов, «ибо мы не ссорились с Кастамере», но это не помешало леди Тарбек послать за братьями. В двух днях пути от Тарбекхолла Красный Лев среди ночи напал на лагерь лорда Денниса и его рыцарей, уничтожив сотни людей, в том числе и самого старого Марбранда.
Когда вести об этом достигли Утеса, стали раздаваться громкие призывы к войне, а лорд Титос, как сообщает мейстер Белдон, «от гнева побагровел, точно слива, и не мог даже слова вымолвить».
Однако прежде чем знамена были созваны, ко двору явился сир Рейнард Рейн. Непринужденно улыбаясь и расточая лживые речи, он почтительно склонился перед Львиной Пастью.
