Восстание закончилось гораздо быстрее, чем претендент того желал бы – лишь очень немногие лорды поддержали его; большинству дело Блэкфайров казалось столь же обветшалым и истрепавшимся, как и их знамена. В битве у моста на Путеводной мятежу был положен скорый, омытый кровью конец – атаковав, рыцари короля разбили Золотых Мечей и обратили Жгучего Клинка в бегство, а сир Дункан Высокий сразил самого Деймона III Блэкфайра.
И вслед за тем тела павших воинов из войска Черного Дракона настолько запрудили реку, что она вышла из берегов.
В свою очередь, в войсках короля отдали жизни менее сотни человек... но среди немногих погибших сподвижников трона оказался сир Тион Ланнистер, наследник Утеса Кастерли.
Вполне можно было ожидать, что утрата второго из «славных близнецов» сломит их убитого горем отца, лорда Герольда. Как ни странно, случилось обратное. После того, как тело сира Тиона было погребено в Утесе, Герольд Золотой преодолел скорбь и вновь крепко взял в руки власть в Западных землях.
Он имел твердое намерение сделать все возможное и подготовить своего третьего сына Титоса, мальчика безвольного и подающего мало надежд, к тому, чтобы сменить отца в качестве главы дома.
Горбатый Лорд Жаба с радостью объявил, что-де «владычество Рейнов» подошло к концу. Леди Эллин отважилась на последнюю попытку сохранить положение, заявив, что ждет ребенка от сира Тиона. Но через несколько лун ее ложь стала очевидна всем – ибо живот так и не увеличился.
Говорят, Лорд Жаба был безжалостен в своих издевках – к вящей ярости Красного Льва, который вскоре отбыл из Утеса Кастерли в Кастамере, сопровождаемый братом и прочими Рейнами (в немалом числе).
Сама леди Эллин осталась, но влияние ее иссякло. У нее больше не было доступа к золоту Ланнистеров, и на советы ее не приглашали – ни принимать решения, ни изъявлять мнения. И пусть лорд Герольд дозволял Эллин наблюдать, как он вершит правосудие, высказываться при этом ей запрещалось.
Рыцари на турнирах больше не выпрашивали у леди знаки внимания, ювелиры и портные не расточали дары в надежде на покровительство, просители не умоляли похлопотать за них при дворе. А певцы, некогда состязавшиеся друг с другом за право вознести хвалу ее лицу и формам, теперь слагали баллады о юной жене лорда Титоса, леди Джейн – эта серьезная, застенчивая девочка с простеньким личиком расцвела и превратилась в дивную красавицу.
