Но многие из появившихся были потрясены и пришли в ужас от вида его милости: длинные желтые ногти, всклокоченная борода и колтуны грязных, спутанных волос монарха ясно показали всем степень его безумия. Эйрис вел себя не как здравомыслящий человек, он мог перейти от веселья к унынию в мгновение ока. Во многих сообщениях о Харренхолльском турнире описывается истерический смех короля, долгое молчание, приступы плача и внезапной ярости.
Короля Эйриса II, прежде всего прочего, одолевали подозрения: он подозревал собственного сына и наследника, принца Рейгара; подозревал хозяина турнира лорда Уэнта; подозревал каждого лорда и рыцаря, что прибыли на состязания в Харренхолл.
.. и еще больше подозревал тех, кто предпочел не явиться. Наиболее заметным из последних был его бывший десница, Тайвин Ланнистер, лорд Утеса Кастерли.
На церемонии открытия турнира король Эйрис устроил публике целое представление, посвящая сира Джейме Ланнистера в присяжное братство Королевской гвардии. Юный рыцарь в белых доспехах произнес свои обеты, преклонив колено на зеленой траве перед королевским шатром, и на него смотрела добрая половина лордов всей державы.
Когда сир Герольд Хайтауэр поднял Ланнистера и застегнул белый плащ на его плечах, толпа взревела, ибо сиром Джейме восхищались (особенно в Западных землях) за его отвагу, рыцарственность и мастерство мечника.
Хотя Тайвин Ланнистер сам не изволил принять участие в Харренхольском турнире, но там присутствовали десятки его знаменосцев и сотни рыцарей, и все они шумно и страстно поздравляли нового и самого молодого брата Королевской гвардии.
Эйрис был доволен. Как рассказывают, в своем безумии его милость рассудил, что люди приветствуют его самого.
Но стоило делу завершиться, король Эйрис II тут же начал испытывать серьезные сомнения из-за своего нового защитника. По словам великого мейстера Пицеля, идея о сире Джейме в Королевской гвардии захватила короля лишь как способ уязвить своего старого друга. Только теперь, с опозданием, его милость осознал, что отныне сын лорда Тайвина будет рядом с ним днем и ночью.
.. с мечом на боку.
Пицель не скрывает – мысль эта настолько испугала короля, что тот на вечернем пиру едва прикоснулся к еде. И поэтому Эйрис II вызвал сира Джейме к себе (сидя в это время на горшке, как сообщает кое-кто, но возможно, эту некрасивую деталь приписали уже позже) и велел тому вернуться в Королевскую гавань – для защиты королевы Рейлы и принца Визериса, не сопровождавших на турнир его милость.
