Минуло более десятилетия, прежде чем на бумагу легло первое обвинение – будто бы Визериса отравил не кто иной, как Эйгон, его сын и преемник.
Правда ли это или всего лишь подозрение? Мы не можем сказать точно. Но, учитывая все бесславные и порочные деяния Эйгона Недостойного (как до, так и после получения им короны), это подозрение никак нельзя исключить.
Эйгон IV
Король Эйгон, четвертый этого имени, с детства мечтал о том, как займет трон, и наконец, после смерти отца в 172 году от З.Э., взошел на освободившийся престол.
Бывший в молодости весьма миловидным, Эйгон прекрасно владел копьем и мечом, обожал танцы и охоту – будь то с собаками или ястребами – и восхищал всех своим остроумием. При дворе он считался ярчайшей звездой своего поколения. Но при всех достоинствах у Эйгона имелся очень серьезный порок – принц совершенно не умел себя смирять. Он полностью находился во власти своих страстей: похоти, чревоугодия и прочих вожделений. Получив Железный трон, он начал лишь с некоторого потворства своим удовольствиям, но со временем запросы Эйгона стали безмерными, а его испорченность привела к деяниям, терзавшим королевство несколько поколений.
Каэт в своем труде пишет: «Эйнис был слаб, Мейгор – жесток, Эйгон II – алчен, но ни один король ни до, ни после не совершал столь намеренного непотребства».
Вскоре Эйгон наводнил свой двор людьми, выбранными не за честность, знатность или мудрость, а только за их способности льстить и развлекать. Дамы при его дворе, по большей части, занимались тем же, позволяя королю тешить похоть их телами.
Прихоти ради, Эйгон частенько отнимал что-либо у одного знатного дома и отдавал другому – например, он забрал у дома Бракенов холмы под названием Титьки и даровал их Блэквудам. Потворствуя своим капризам, король мог пустить на ветер бесценные сокровища. Так, он подарил своему деснице, лорду Баттервеллу, драконье яйцо в обмен на доступ ко всем трем его дочерям. Законные наследники лишались ожидаемого состояния, если Эйгон желал его для себя – говорят, что именно так он поступил после смерти лорда Пламма, скончавшегося в день собственной свадьбы.
Его царствование давало богатую пищу для слухов и сплетен среди простонародья. Лордам королевства, жившим вдали от двора (и не желавшим, чтобы Эйгон позволял себе вольности с их дочерьми), он, должно быть, казался сильным и решительным правителем, пусть легкомысленным, но достаточно безвредным.
