А развлекаться без обязательств с дочерью друга и няней Софи – это… низко и неправильно. Хоть она сама, судя по поведению, не против.
На «отдыхе» можно позволить себе многое? Вот только я здесь по делу. И головной боли без Лили хватает.
Некоторое время гипнотизирую взглядом закрытую дверь. Насильно заставляю себя отойти.
Ненадолго забываюсь, пока принимаю душ и переодеваюсь. Но потом вновь возвращаюсь в гостиную.
Сажусь на диван и могу думать только о том, что там, за стенкой… Лиля. Женщина, которая вломилась в нашу с Софи жизнь в самый неподходящий момент.
И что делать теперь с ней?
В идеале, вычеркнуть. Пока не забралась глубже. Под кожу. Не растеклась по венам.
Или уже поздно?
Прокручиваю в руках телефон, машинально проверяю почту и…
Какого хрена!"
"Подскакиваю на диване и выпрямляюсь. Открываю письмо из австрийского суда. Пробегаю глазами. И еще раз.
В расторжении брака отказано. Супруга отозвала соглашение о ребенке.
Повторное заседание назначено на…
Дерьмо!
Глава 20
Более недели спустя
Лиля
- Доброе утро, цветочек, - доносится из динамика голос, к которому я вроде и привыкла за последние дни, но никак не реагирую.
Он не вызывает ни отвращения, ни трепета. Лишь равнодушие.
- Олег, я ведь просила не называть меня так, - отчитываю Волкова вместо приветствия.
Зажимаю трубку между плечом и ухом, а сама наклоняюсь к нижнему ящику кухонного шкафа. Беру доску для нарезки, машинально тянусь за ножом. Нахожу не глядя.
Я меньше недели хозяйничаю в доме Мейера, а чувствую себя свободно.
Изучила, что где лежит. Обследовала все комнаты. Кроме кабинета. Артур запер его перед отъездом. Видимо, есть, что скрывать. Впрочем, это неудивительно, ведь мы чужие.
Но при этом дочь он мне доверил. Странный мужчина.
- Извини, Лиля, - спохватывается Олег. – Мейер не вернулся еще? Не освободил тебя из рабочего плена? – подшучивает он.
- Нет, Артур задерживается в Австрии, - бросаю коротко. – У него ведь там тоже бизнес.
Поднимаю взгляд на небольшой календарик над столешницей.
И выдыхаю шумно.
Первые три дня после того рокового поцелуя Мейер был сам не свой. Постоянно созванивался с кем-то, уезжал на встречи, пропадал где-то с утра до поздней ночи. Договор наш он выполнял исправно: не цеплял меня ни словом, ни взглядом, относился уважительно и… отчужденно.
А потом улетел в Австрию, оставив бусинку со мной. Ничего не объяснил. Сказал только, что едет по делам и не может взять Софи с собой.
Наше с бусинкой дело маленькое – исполнять.
