- Лиля, - окликает он, заставляя оглянуться. - Извини, - притягивает к себе. - Я не должен был так грубо говорить с тобой вчера.
- Не должен был.
При внешнем равнодушии внутри у меня все горит. Железный цербер извинился? В непробиваемой оболочке образовалась брешь?
- Просто есть темы, которых лучше не касаться, - мгновенно возвращает он броню на место.
- Например, о твоей жене? – подписываю себе приговор. - Которую ты на пушечный выстрел к собственной дочери не подпускаешь? И Софи пугаешь своим бешенством!
- Лиля, - едва сдерживает гнев.
- Она предала нас и сбежала. Ей нечего делать рядом с Софи.
- Она мать, и не тебе решать, общаться ли ей с дочерью, - никак не могу угомониться. – Я и сама готова сбежать от тебя, цербер! Как можно дальше…
- Тем не менее ты здесь, - выдает последний аргумент.
- Не принимай это на свой счет. Я здесь ради бусинки, - парирую я.
Напряжение между нами нарастает. И когда мы оба готовы воспламениться, Артур вдруг обводит меня жадным взглядом, чуть наклоняется и…
Целует.
Распахиваю глаза, но сразу же прикрываю их. Растворяюсь в ощущениях.
Цербер осторожен и нежен сейчас. Полная противоположность тому зверю, каким он был ночью в отеле. Будто и правда извиняется.
Каждым своим действием и прикосновением.
Приятно сжимает мою талию, ласково проводит по мне руками и приподнимает футболку. Забирается под ткань, скользит к животику, касаясь голой кожи. Но я вдруг дергаюсь и импульсивно напрягаю пресс.
- Ты холодный, - попискиваю я.
- Прости, - отвлекается на миг и опять овладевает моими губами, заставляя замолчать.
Но руки убирает. Буквально на пару секунд, чтобы поправить мою футболку и вернуться. Теперь исследует тело через ткань. И это оказывается еще волнительнее. Особенно, когда он поднимается к груди.
Неконтролируемый стон вырывается наружу и поглощается глухим рыком Артура.
- Лиля, - отстранившись буквально на пару миллиметров, выдыхает мне в губы. – Не связывайся с Волковым.
Пытаюсь восстановить дыхание, собрать разбежавшиеся мысли и вникнуть в его слова.
Что? Какой Волков? Кто это вообще? И зачем он нам сейчас?
Растерянно взмахиваю ресницами.
- Почему? – становлюсь на носочки и сама целую цербера, но тут же отклоняюсь в ожидании ответа.
Ожидаю увидеть на его лице что-то, хотя бы отдаленно напоминающее ревность. Но меня пронзает привычной сталью. Такой острой, что чувствую почти физическую боль.
- Потому что Волков никогда и ничего не делает просто так. Он слишком навязчив в общении с тобой.
