– Пойдем, налью тебе сладкий чай! Врач сказал, тебе нужно пить сладкое.
– А где дети?
– Уже позавтракали и носятся по дому.
Надо уметь оставаться внутри собственной жизни. А меня год за годом сносит на отмели чужой, словно корабль без ветрил; вот я уже скребу дном по песку незнакомых островов, странных земель, и вокруг звучат речи, смысл которых мне неведом. Я могу думать, что понимаю их, обольщаться схожим звучанием языков, но глубинное содержание ускользает от меня.
Все это обман. Я лгу себе много лет. Нельзя становиться заложником своей любви.
Какие бы формы ни принимала ваша добровольная сдача в плен, вы всегда оказываетесь в тюрьме. И в клетке можно найти немало утешений – например, что вы за решеткой вдвоем… Однако теперь я знаю точно, что мое место не здесь.
Я посмотрела на Илью.
«Прости, моя любовь, но дальше ты поплывешь сам».
Он поймал мой взгляд и тепло улыбнулся.
– Таня, как ты себя чувствуешь? – несмело спросила Кристина.
– Лучше, – хрипло сказала я. – Спасибо!
Ульяна покачала головой, будто осуждала меня за что-то.
Мы завтракали, и я видела, что свекровь едва сдерживается. Внутри нее клокотал гнев.
Раздался топот, детский смех, и в столовую ворвалась Ева, а за ней Антон.
– Мамочка, привет!
– С добрым утром, мамочка!
Они вопили и дурачились. Любимые мои мышата, благополучно проспавшие все на свете!
– Я королева! – кричала Ева. – Смотрите все на меня! Я сверкаю!"
"У нее действительно что-то поблескивало в ушах, но я посмотрела не на нее, а на Ульяну. Свекровь побагровела.
– Как ты смеешь?! – взвизгнула она и попыталась схватить Еву за плечо. – Ты рылась!.. Подлая!.. В моих вещах! Дай сюда!.. Нет, пошла вон, вон отсюда!..
Удивленная этими противоречивыми инструкциями, я присмотрелась внимательнее к украшениям, которыми обвешалась моя дочь.
– Ева! Зачем ты взяла бабушкины…
И осеклась. Мое нарастающее возмущение вышло из меня со свистом, как воздух из лопнувшего шарика.
– Таня, в чем дело? – Илья, собиравшийся отчитать Еву, заметил, что со мной происходит что-то не то.
– Уходи немедленно! – кричала Ульяна. – Видеть тебя не хочу! Ты мерзкая воровка! Положи все на место, положи сейчас же!
– Это не она воровка, – сказала я на удивление спокойно.
Ульяна замолчала и впилась взглядом в мое лицо. Ева стояла посреди комнаты, растерянно уронив руки.
Из-за облака просочился солнечный луч, осветил ее маленькую фигурку, и на груди вспыхнули гранатовые капли.
– Господи, Ульяна Степановна! – только и могла обессиленно сказать я.
