Вот почему Маша нахмурилась, когда увидела на своем телефоне пропущенный вызов от подруги. Она перезвонила.
– Дорогая, ты дома? – Голос Риты звучал глуховато.
– Да! Что случилось?
– Можно к тебе зайти? Прости, что я без предупреждения. Если ты занята…
– Рита, заходи, конечно, – перебила Маша. – Ты далеко? Тебя встретить?
– Сориентируюсь, – хмыкнула Рита. – Машка, спасибо тебе, я как-то совсем растерялась…
Маша больше не успела ничего спросить: подруга нажала отбой.
Десять минут спустя в дверь позвонили.
Рита, большая, полная, в сером замшевом платье-балахоне похожая на тюленя, встретила Машу вымученной улыбкой.
В первую секунду Маше показалось, что все в порядке, но затем взгляд ее упал на Ритину сумку-торбу и на подол балахона.
– Ты упала?
– Ну, и упала тоже. – Рита криво усмехнулась и откинула прядь волос, закрывавшую лицо.
Маша тихо ахнула, увидев разбитую губу и кровоподтек на скуле.
– Надо было в аптеку зайти, а я не сообразила… – говорила Рита, пока Маша, усадив ее на стул, осторожно обрабатывала перекисью ее лицо.
– Меня как будто переклинило, честное слово. Ой! Господи, кто это?
– Цыган, – сказала Маша, не отрываясь от своего занятия. – Цыган, познакомься, это Рита. Рита, это Цыган.
– Хороший. Из приюта взяла?
– Увезла из Таволги. Была морально готова вернуть его – все-таки он дворовый пес, привык к другой жизни, – но он вроде бы всем доволен. Не дергайся!
– Ай-яй!
– Сейчас обработаем и приложим лед. А потом я найду мазь от синяков. У Сережи где-то была…
Маша достала из морозилки лед.
– Держи. Показывай, где еще…
У Риты были разбиты локоть, коленка и бедро. «Упала, – прикидывала Маша. – Порвала платье, сумка отлетела в грязь. Все произошло на улице».
– Колготки пришлось стащить прямо там и выкинуть по дороге, – сказала Рита. – Порвались напрочь… Елки, так жалко: волфордские колготки, вагон денег стоили, между прочим. Сейчас расскажу в подробностях…
– Подожди, закончим с твоими боевыми ранами… – Она подняла глаза на Риту. – В полицию не хочешь обратиться?
– Нет смысла, поверь.
Маша с сомнением покачала головой.
– Налить тебе чаю?
– А нет ли, дорогая, у тебя коньячку? – проникновенно спросила Рита.
Выпив, она глубоко вдохнула и зажмурилась.
– Ангел-спаситель ты мой, Мария… Происшествие в меру идиотское, по правде сказать. Мне теперь даже рассказывать как-то стыдно.
– Коньяк мой пить не стыдно, а рассказывать стыдно? – безжалостно осведомился спаситель.
– Руки мне выкручиваешь! Ладно, налей еще чуть-чуть.
