Ладно, надо уж докрутить до конца, раз я в это ввязался. Вернусь в Казань, сдам машину – и первым рейсом вылетаю в Москву. Хочу порыться в биографии Голованова. Ты как на это смотришь? Или нужно все бросать и заниматься твоим делом?
– Бросать не нужно, – сказал Макар. – Хотя мне вскоре понадобится твоя помощь. А биографию Голованова мы будем восстанавливать с тобой вместе.
– Это почему? – удивленно спросил Сергей.
И когда Макар ответил, почему, едва не съехал с трассы.
Глава 16
Песни ангелов Московской области
Илюшин снова оказался неподалеку от театра Олейникова.
Кафе было переполнено. Юноши и девушки, яркие, как рыбки гуппи, сновали за стеклом.
Он присел на парапет, высматривая среди них Егора.
Листья срывались с высокого желтого клена. Илюшин следил за их прерывистым полетом, напоминавшим пеший спуск по невидимым ступенькам: раз, два, три. Листья шли вниз один за другим, и на тротуаре складывалась из них дорожка, по которой можно было взойти на золотую вершину клена, если прищурить глаза.
Этим он и развлекался: щурился, складывая лестницу из кленовых листьев.
Его похлопали по плечу.
– Привет! – Егор держал два бумажных стаканчика с кофе. – Взял тебе. Раз уж ты меня достаешь по полной программе, пей эту дрянь вместе со мной.
– Спасибо!
Олейников присел рядом.
– У меня пятиминутный перерыв. Ни минутой больше, предупреждаю честно.
Макар отпил кофе и спросил:
– Почему ты не рассказал нормально про Ивана Ельчукова?
Егор помолчал.
– Надеялся, что это нелепое происшествие давно похоронено, – буркнул он наконец. – Зачем ты его выкопал, можешь мне объяснить? Какое отношение оно имеет к гибели Нины Тихоновны? Если ты подозреваешь Ивана, так у него было алиби.
«Алиби и хорошо поставленный удар правой».
– Почему не рассказал? – повторил Макар.
– А что, трудно догадаться? Потому что мое поведение в той ситуации меня не красит. У меня сейчас набрана группа, мальчишки и девчонки возраста тогдашнего Ивана: как раз лет тринадцать-четырнадцать.
Я смотрю на них и не могу понять, как можно было быть таким черствым идиотом в девятнадцать лет. Я ведь даже не извинился перед парнем. У меня была возможность – на похоронах. Но, елки-палки! Ну как? Подойти и сказать: «Прости, что я оттянул резинку твоих трусов и испортил тебе первую влюбленность?» Рядом с гробом, в котором лежит Нина Тихоновна? Слишком абсурдная сцена даже для нашего абсурдного мира.
