Он ехал, зная, что невидимый клубок послушно катится перед ним, и ниточка зажата в его пальцах. Логически рассуждая, можно было обойтись и без сумасшедшего перелета в Сыктывкар. Он провел бы день в Казани, затем встретился бы с Леной.
Однако Бабкин знал, что без посещения родины Богуна ничего не получилось бы. Идея попросить о помощи казанскую профессоршу пришла к нему в самолете на обратном пути. А останься он в Казани, не пришла бы вовсе; Бабкин, собственно, в первый же день позабыл о существовании Тарбеевой и, как пить дать, не вспомнил бы.
Иногда, он знал, события как-то так увязываются друг с другом, так сцепляются петельками и крючочками, что одно тянет за собой другое, и нельзя безнаказанно вынуть из этой цепочки фрагмент, как нельзя убрать несколько штук из выставленных костяшек домино. Движение прекратится; нарушится правильный ход вещей. Он стал шариком, катившимся по лабиринту предметов. Иногда выпадали нелепые или странные, но не было ни одного лишнего.
Он ехал в Усть-Чекан, потому что побывал в Зеленце.
Одно вытекало из другого.
Усть-Чекан и Вятку разделяло шесть километров. Бабкин решил, что когда закончит все дела в деревне, доедет до берега реки и предастся там… черт, надо все-таки вспомнить это японское слово. Очень трудно предаваться тому, чему не знаешь названия.
«Через полтора километра съезд», – предупредил навигатор. Дорога вела его сначала через перелесок, затем через широкое желто-зеленое поле кукурузы. Всякий раз, видя кукурузу, Сергей изумлялся, как ребенок, ее высоте.
Он приоткрыл оба окна и под шуршание подсохших листьев, напоминающее дождь, выехал к Усть-Чекану.
Деревня встретила его разноголосицей. Вопили дети, беззлобно лаяли псы; длинноногие, точно балерины, белые куры вылетали из-под машины с кудахтаньем, хотя он тащился едва-едва. Проезжая мимо прогона, он заметил вдалеке леваду, в которой гуляли четыре крепких гнедых лошадки. Откуда-то доносилось противное блеянье коз. Бабкин не сомневался, что если покатается вокруг, где-нибудь в окрестностях обнаружит коровье стадо.
В деревне, где жила его старая родственница, последнюю корову зарезали десять лет назад.
За окном проплыла небольшая мечеть. Возле нее стоял указатель: «На родник».
Ему вспомнился Зеленец, который был впятеро больше Усть-Чекана. Разрушающиеся дома, пустые улицы, по которым ветер гнал мусор и листья.
Бабкин в некотором ошеломлении объехал всю деревню.
