Оценил масштаб предстоящей работы и содрогнулся. Установить спустя столько лет, где находился каждый из этой компании в дни убийств?.. С этим не справился бы даже целый отдел, не то что один частный сыщик.
– Если я не могу сделать все, что нужно, сделаю хотя бы то, что могу.
«Олейников и Ельчуков», – выписал Илюшин.
И чуть ниже: «Щербатых и журналист».
В списке студенческих приятелей Олейникова, которые вместе с ним бывали у гримерши и знали Полину Грибалеву, внимание Макара привлекла одна фамилия. «Константин Волчок».
– Константин Волчок, Константин Волчок… – пробормотал он. – Не ложися на бочок. Придет серенький Константин… в хорошо пошитом костюме…
Он представил Киану Ривза. Вопреки сказанному, тот был почему-то не в костюме, а в шортах и бейсболке.
Илюшин вздрогнул.
«Слышишь, волчок? Подтверди!» – так обратился Демьян Щербатых к своему визажисту.
Тогда Макар пропустил это мимо ушей. Решил, что это нечто вроде клички.
Но это была фамилия."
"Он открыл поисковик, вбил: «Константин Волчок, визажист».
Открылось фото в Инстаграме. Это был парень, готовивший Демьяна к съемкам.
Похоже, поездки в Гималаи для медитаций все-таки работали: Волчок никак не выглядел на свои сорок три. Илюшин почитал его Инстаграм и внес поправки в это утверждение. «Медитации – и хороший пластический хирург». Неудивительно, что он не узнал его по плохим фотографиям двадцатилетней давности. Парень изменил форму носа, убрал комки Биша, добавил филер в подбородок и регулярно увеличивал губы. Обо всем этом он сам рассказывал на своей странице.
Илюшин нашел старое интервью Костика, из которого узнал, что с шестнадцати лет тот мечтал быть парикмахером-стилистом. Из маленького городка в Белоруссии он переехал в Минск, затем перебрался в Москву. «Я попал в компанию начинающих актеров, – говорил Волчок журналисту, – и как-то само собой получилось, что решил попробовать себя в профессии гримера».
– Не само собой получилось, а тебя подвигла на это Нина Ельчукова, – сказал Макар. – Готов поспорить!
Вторая встреча с Олейниковым состоялась в театре.
Макара проводили в большой темный зал. Освещенная сцена лежала перед ним, яркая, как полумесяц. Он спустился вниз – туда, где над первым рядом кресел высился плечистый силуэт.
– А, привет! – Егор снял очки и громко сказал: – Стефания, Лина, перерыв пятнадцать минут.
Две девушки, молчаливо кружившиеся по сцене без всякой музыки, убежали.
Макар выложил перед Егором два распечатанных снимка. На одной была Света Капишникова.
